Очевидцы пожара в ночном клубе «Хромая лошадь» делятся тем, что увидели

Как пишет в своем блоге докторант Московского автомобильно-дорожного института Михаил Якимов, он оказался в момент трагедии рядом с "Хромой лошадью".  О том, что там происходило, он написал в своем блоге.

«Гуляли с женой у дома… Сначала, какой-то шум во дворе и громкие голоса. У запасного выхода «Хромой лошади» стоят люди, некоторые сидят и кашляют и плюются. Но разговаривают спокойно без паники. Потом к пожарной части, что у нас рядом прибегает мужик черный-черный и начинает орать о том, что там «тысячи людей» и они все горят и т.п. Подумали мы сначала что пьяный. Но пожарные видимо уже в курсе были и бегали как ошпаренные. В итоге выехали через минуту, да и убежали просто к месту пожара все кто был в пожарной части. Я дошел до боксов откуда выезжали пожарные машины и закрыл ворота за ними. Ранее я никогда не видел чтобы они ворота за собой не закрывали.

Спустились вниз и обошли здание Куйбышева, 9 со стороны сквера. Сразу увидел одного человека в лохмотьях, без волос и ресниц. Только глаза горят, лицо всё в саже. Но он нормально передвигается, ходит туда-сюда. Поговорил с ним. Он спросил, сильно ли он обгорел. Но я сказал, что выглядит он нормально. Потом второй пострадавший, такой же, как и первый, подошел ко мне и обратился по имени-отчеству. Оказался коллега мой. Как выбрался, говорит, не помнит. Но тоже спросил меня, как у него лицо и вообще, как он снаружи выглядит. (Потом из сводок узнал, что его увезли в Москву и у него 80% поражений кожи).
Но тогда это было как-то не страшно. Пострадавшие ходили туда-сюда, кто-то сидел на земле. Всего человек десять. Из маленьких окошек ХЛ валил чёрный густой дым, огня не было, из самого здания никто не выбегал. И казалось, что не так всё и страшно.

Страшно началось минут через пять. Пожарные оделись, подключились к гидрантам, они, кстати, работали и вода подавалась. Ну и тут они начали вытаскивать людей…

Это, конечно, впечатлило…

Вынесли первых двух женщин, положили на асфальт прямо у крыльца. Кто-то одной стал делать искусственное дыхание и сел прямо на неё верхом, и делал непрямой массаж сердца. Но потом стали выносить еще людей. И класть прямо тут. Пожарные уже не могли ходить, прыгая через людей…

Подъехали две машины скорой помощи, медиков стали раздирать на части, показывая им пострадавших и требуя оказать им помощь. Это был, наверное, самый тяжелый момент.

Дальше начали самоорганизовываться. Искусственным дыханием заниматься перестали. Мы сначала отодрали виниловые банеры красные, перевернули и расстелили их на противоположной стороне дороги. Подготовили место, куда складывать можно было людей. Потом рядом стали класть щиты из прутьев, которые были на стенах ХЛ снаружи.

Организовались несколько мужиков - человек наверное около десяти - они начали таскать людей от крыльца (видимо, принимать их у пожарных) и носить сюда, ко мне, укладывать на прутья и банеры белые. Для себя я определил задачу – переворачивать пострадавших на бок. Так посоветовал медик, который пока был один, потом и он уже куда-то ушел. Это было, наверное, самое плохое в смысле организации – некому было осматривать первично пострадавших… У меня был фонарик и я это делал, как умел из армии. Приподнимал веко и светил фонариком в глаз. Итог  - живой/мертвый  - был 50 на 50. Мертвых пытались как-то отделять от живых, но те, кто таскали, конечно, не очень-то слушались и не обращали внимание – просто таскали. Мужики приносили новые щиты и укладывали новых людей. Потом уже как-то стали делать по уму всё… Чтобы человек лежал на боку, ему нужно согнуть одну ногу в колене. Сначала я сгибал всем, потом мужики, кто таскал, сами стали укладывать правильно.

В какой-то момент случилось типа затишья. Пожарные бегали с баллонами туда- сюда и пострадавших новых не было. Тут как раз стали приезжать, видимо, машины скорой помощи. Я их не видел. Просто понял, что мужики, те кто таскал от крыльца, начали кричать, что нужно грузить в скорую. Тут опять понадобился фонарик. Помню, всё норовили унести девушку, что лежала с моего края. Но я останавливал людей, ибо уже знал, что её нести не нужно. Тут появились милиционеры, которые также начали таскать людей куда-то, видимо, в скорые. Они даже меня слушали какое-то время. Я с фонариком выбирал для них людей, которых нужно носить.

Далее опять стали выносить людей из клуба. И тут опять всё смешалось. Некоторых несли сразу в скорую,  некоторых на щиты и просто клали на дорогу. Опять, на мой взгляд, не хватало людей с фонариками для первичной сортировки. Это, конечно, плохо очень.

На том моя роль закончилась. Появились уже какие-то люди в форме и началась реальная помощь.

И еще несколько замечаний:
Было понятно, что некоторые пострадавшие, видимо, были просто задавлены. Это, видимо, как раз те, кто не дышал уже. Еще странно, что пострадавшие не издавали ни звука. Да и вообще почти не шевелились. Они были все чёрные и мокрые, как из бани.

Плохо также было, что многие были пьяны, и это, вместе с истерикой, не добавляло порядку и организованности. Это в самом начале. Эти пьяные в истерике метались среди пострадавших и мертвых и искали, видимо, своих близких. Переворачивали людей на спину. Приходилось за ними опять поправлять людей (на бок). А наверное шевелить людей было не очень правильно. Один, тоже, видимо, не очень трезвый, всё пытался тормошить лежащих уже на щитах пострадавших и кричать им типа – ты живой? И бить при этом по щекам.

Один странный человек взял огромное бревно и пытался разбить боковое стекло у лендровера, что был припаркован близка к выходу. Я его остановил. Он даже и объяснить не мог, зачем он хотел разбить стекло. Стекло кстати не разбилось, хотя удары бревном были серьезные.

Странно показалось, что пожарные не попробовали вытаскивать людей из заднего запасного выхода со двора дома. Было бы, наверное, меньше суматохи.

Один человек, когда принёс очередного пострадавшего и положил ко мне на щит, передал мне деньги (сказал, что деньги) в руку и сказал, что это его. Я бросил их рядом с этим пострадавшим человеком. Наверное, надо было засунуть ему в одежду…»