Газета
 14 мая 2012, 13:20   857

Лида

Лида
Сразу после смерти бабушки, разбирая ее вещи, мы наткнулись на черно-белую фотографию, лежавшую особняком от всех альбомов и папок со снимками.

 На фото было два человека — бабушка (совсем молодая, светловолосая, в распахнутом плаще, с сияющей улыбкой) и мужчина чуть старше ее (сосредоточенный, почти хмурый, кажется, негодующий от веселья своей подруги). Эти двое казались противоположными друг другу и никак не могли находиться в пределах одного снимка. Он — крепкий, устойчивый, напоминающий монумент, она — хрупкая, легкая, застигнутая на излете безалаберного движения.

Декорациями главным героям служили стены какого-то замка, отдающего Западной Европой. В Западной Европе бабушка никогда не была или по крайней мере не упоминала об этом — равно как и о дружбе с неким мужчиной, похожим то ли на политического заключенного, то ли отчаявшегося поэта. Снимок по понятным причинам возбудил интерес, но удовлетворить его было практически невозможно. Единственной зацепкой была надпись на обороте фотографии: «25 марта 1941. Лида». Из-за нее мы и петляли долгое время по подложным маршрутам, забредали в тупики и обманывали сами себя. Бабушку звали Мариной, и что это за Лида — вот что было непонятно. Имя фотографа? Посвящение? Агентурный псевдоним?
За помощью мы обратились к другу семьи — преподавателю истории — в надежде, что он расшифрует хотя бы дату. Он взглянул на снимок и пожал плечами. Затем перевернул его. «А что вы не можете понять? — спросил он глухо. — Здесь же написано: «Лида». Не знаю, что выражали наши лица, но он рассмеялся и добавил: «Лида — это город в Белоруссии». Мы заволновались. На вопрос, что там было в 41-м, он снова пожал плечами: «Наверное, война».
Впервые в нашем расследовании мы сдвинулись с мертвой точки, но облегчения это не принесло. Что бабушка делала за несколько месяцев до начала Второй мировой в Белоруссии? Почему она об этом никогда не рассказывала? Кто этот мужчина, в чьем волевом профиле и отстраненности угадывается близость и симпатия?
Бабушка вышла замуж сразу после войны. Дедушка, возможно, был единственным, кто знал о деталях поездки в Лиду. Впрочем, с тем же успехом он мог быть одним из многих, кто не знал ровным счетом ничего. Между тем детективные страсти продолжали кипеть. Интернет подсказал мне, что немцы, захватившие Западную Белоруссию, летом 41-го создали здесь гетто, куда сгоняли евреев из близлежащих населенных пунктов. Лидское гетто было одним из самых крупных на территории СССР. И одним из самых кровавых — в общей сложности здесь было убито около 8 тысяч евреев. Получалось, что бабушка чуть было не угодила за колючую проволоку и практически разминулась с великой бедой.
Было решено снарядить меня в Лиду — на поиски иголки в стоге сена. Я должна была посетить все музеи и университеты — возможно, кто-нибудь узнал бы мужчину на снимке. Возможно, он оказался бы руководителем ячейки местного антифашистского сопротивления или писателем местного значения, которого жестоко покарали за его вольнодумные труды. Возможно... Не поехала я только по одной причине — потому, что фотография лежала в дальнем ящике стола. Я вернула ее на место. Не знаю, кто должен меня отблагодарить. Вероятно, никто.
Поделиться:
Все новости компаний