Газета
 11 июля 2011, 13:20   1091

Контекст таланта

Контекст таланта
Владимир Золотарь оставил Нижний Новгород ради Перми. Новый главный режиссер Театра-Театра рассуждает о своей профессии, ритмах города и ответственности. Читатели «bc» могут сами решить, кто перед ними – кризисный менеджер, новый варяг или истинный художник.

Назначение нового главного режиссера – это всегда новая веха для театра. Так ли это в случае с вами и Театром-Театром?
– Безусловно, для театра это очень важный период. Непростая внутренняя конструкция требует постоянного ухода и досмотра. Труппа должна чувствовать, что в театре есть человек, который ею занимается, переживает за нее, выстраивает жизнь. Без художественного лидера сегодня не обходится ни одно учреждение культуры. Главный режиссер – уникальная и незаменимая профессия. Плохо, когда театр превращается в полигон для приезжих режиссеров, когда одна звезда сменяет другую: плохо еще и потому, что создает ощущение внешнего благополучия. Лишь за кулисами иногда становится понятно, что началось движение по наклонной. В театр, который катится под гору, приходить легко. Ты можешь гнуть свою линию, не замечая критики, тебе все позволительно и простительно. Роль главного режиссера, которому предстоит работать со сложившимся коллективом (как в моем случае), конечно же, отличается от роли кризисного менеджера, но все-таки суть не меняется. Любой театр требует развития. Если его нет, то театр деградирует. Поэтому моя задача, как и любого художественного руководителя, выстроить стратегию этого развития, при которой артист, театр, зритель и я сам будем прогрессировать – от роли к роли, от спектакля к спектаклю, от сезона к сезону.

Как вы оцениваете уровень развития Театра-Театра?
– Ситуация благополучная: есть труппа, есть средства, зритель и край, где все в порядке с культурной политикой, и это радостно, так как мы живем в стране, где слыхом не слыхивали о культурной политике. Моя работа сейчас состоит в том, чтобы изучить труппу, репертуар, город. Последнее также очень важно, ибо у каждого города свои ритмы и методы восприятия. Нижний Новгород очень отличается от Перми: жителями и их менталитетом. Я не сторонник революционного пути развития, но в Театре-Театре революции и не надо. Нужно лишь найти язык для общения с труппой. Ведь она может состоять из набора грандиозных индивидуальностей, но ансамбль создаст только тот, кто работает с ней постоянно и планомерно. Иначе мы получим разброс талантов. Одновременно привычка к одной руке и голосу – искусственно создаваемый консерватизм. Это можно сравнить с ситуацией, когда режиссер занимается только своим театром и отказывается от гастрольной и командировочной деятельности; между тем ему и его театру жизненно необходимо существовать в нескольких контекстах: городском, общероссийском и европейском. Я настаиваю на некоем синтезе, когда работа постоянного худрука соседствует с трудом приглашенных режиссеров.

Намечен ли план грядущих реформ и изменений?
– Никаких серьезных реформ не предвидится и в данном случае не требуется. Нужно просто начинать работать. Даже когда приходишь в театр с отрицательным художественным балансом, нужно начинать с плюса. «Все чудовищно, все замечательно, работаем дальше!» В ТТ это не требуется. Труппа работала с массой режиссеров, она «размята» и знает, что театр бывает разным. Таким образом, есть сложившийся коллектив и есть я со своим чувством современности, театра и жизни. Театр должен вступить в химическую реакцию с моим режиссерским темпераментом, отсюда и возникнет искомый результат.

Легко ли было отказаться от своего места в Нижнем Новгороде?
– Я авантюрист, всегда надеюсь на лучшее. Да, я впервые в жизни рискнул заняться театром, где у меня не было опыта постановки. Но в человеческой жизни всегда бывают переломные моменты. Сейчас я понимаю, что моя нижегородская история отыграна. Важно не только вовремя прий-
ти в театр – так же важно из него вовремя уйти. Иначе есть угроза непреодолимой стагнации. Я пробуюсь не в качестве режиссера-постановщика, а в качестве главрежа – человека, который не ставит спектакль, а создает стратегию, о которой я уже упоминал. Эта стратегия складывается из нескольких ингредиентов: развитие артиста от роли к роли, чувство ниши в репертуаре и опять же ритмы города.

И каковы же ритмы Перми? Есть ли чувство дополнительной ответственности ввиду того, что Театр-Театр является одним из хэдлайнеров культурной революции?
– Не могу достаточно компетентно судить о реакции на революцию. Наверное, она разная, так как революция никогда не вызывает однозначного восприятия. Но все-таки здорово, что она есть. Пермь видит то, чего иногда не видит Москва и Питер, не говоря уже об остальной провинции. И вполне объяснима негативная реакция. К примеру, давайте покажем провинции самый передовой по нынешним меркам европейский театр – польский. Уверен, что 80% зрителей ужаснутся тому, что увидят. Что это значит? Что театральная среда не хочет идти туда, куда надо, а предпочитает оставаться в своем теплом уютном болотце. Хорошо, что в Перми прогрессивные идеи находят отклик и интересуют общественность. Кому-то культурная революция может показаться авантюрой... Что ж, я уже говорил, что я авантюрист, поэтому готов принять в этом участие.

Поделиться:
Все новости компаний