Газета
 13 февраля 2012, 13:20   977

«А теперь пошли титры...»

«А теперь пошли титры...»
В конце минувшего года «Сцена-Молот» представила спектакль с участием Андрея Родионова. Поэт и пресс-секретарь Музея современного искусства рассказывает о себе и своем времени без стеснения и купюр, о том же способны поведать и его стихи. Мы пообщались с текстами Родионова об искусстве, его собственном и чужом, об амбициях и пермских окраинах.
— Современное искусство — оно для всех?
Проезжая мимо помойки,
Иногда увидишь: в грязи
Лежат холодильник или плита,
Расписанные фантастическими цветами.
Эта тяга народа к творчеству
Умиляет и настораживает,
Но примитивное зодчество
Помойку облагораживает.
 
— То есть искусство можно назвать одним большим заблуждением — как творца, так и потребителя?
Только трусливое сознание и скудость творческих сил
В художнике поддаются обману.
А искренность шевелится на дне, где самый ил,
За истинный крючок цепляясь теплыми губами.
 
— Вы не раз признавались, что большие амбиции вам несвойственны, а как вы относитесь к чужим амбициям?
Много, кто хочет повелевать земным шариком,
Стать князем или царем этого всего,
Но мало, кто знает — такою шнягою
Хочет владеть лишь полное чмо.
 
— Что вы испытывали в момент своего переезда в Пермь?
Нет, этот город мне не был родным,
Но над ним еле видимый лунный серп.
Я пошел дальше, в те дни весны,
Где любви моей больше нет. 
 
— А что насчет пермской городской периферии? 
Вас, как известно, вдохновляют окраинные районы.
О, этот час предрассветных блаженных
Пермских закамских ласк.
Ты — молчание зоны женской,
Бормотание депо и лязг.
 
У засыпанных снегом елей,
Здравствуй, серый бетонный забор,
Пермский завод силикатных панелей,
Остановка «Сосновый Бор».
 
Правда, как странно, что в каждом здании
Есть магазин аптечный.
Каждый визит туда — еще одно опоздание
На автобус, идущий в вечность.
 
— Получается, Пермь для вас — это лишь ресурс вдохновения, литературный типаж, но не больше того?
Ах, эта тонкая подколка
Провинциала-знатока,
И есть в ней точка правды горькой
И злоба местного хорька.
 
— Многие сочтут вашу поэзию не очень жизнеутверждающей. Что вы ответите на это?
А мир все больше становится стоящим того,
Чтобы ему предпочесть унитазы.
Ах, если б можно было в кабинке щитовой
Укрыться от его дурного глаза.
 
— Но есть ли хоть какая-то надежда на лучшее?
Не напугает тьмой меня
Лестничная площадка,
Ведь искорка божеского огня
Здесь тихого счастья лампадка.
 
— Не возникает ли у вас ощущения, что все действительно возвращается на круги своя, и порой зияющие пустоты настоящего заполняются прошлым?
Аллюзия на тридцать седьмой такая,
Отличий, как мне кажется, только два,
Первое отличие — не убивают,
Второе — некого убивать.
 
А народ не убьешь, не перережешь,
Вон на другой стороне реки
Зажгут под Новый год огоньки на манеже,
Как человеческие души ревут огоньки.
 
— Вы говорите загадками, то есть стихами, что, по сути, одно и то же.
Это стихотворение? Нет, не стихотворение,
Стихотворение должно быть гармоничным или антигармоничным.
Это песня? Да, наверное,
Песня должна быть простой и неприличной.
 
Мы живем, ни на кого не полагаясь,
Продвигая по кишке очищающие литры,
С нами наши дорогие, и ты, моя дорогая,

Надеюсь, тоже с нами, а теперь пошли титры.  

Поделиться: