Шесть лет назад, 1 декабря 2005 года, произошло событие, которое заложило основу для создания новой креативной экономики в Перми и за ее пределами: Пермская область и Коми-Пермяцкий автономный округ стали единым субъектом федерации — Пермским краем. С тех пор в новообразованный регион были опробованы несколько новых для России путей развития, внедрена масса новых проектов, многие из которых были инициированы и реализуются при поддержке Министерство культуры, молодежной политики и массовых коммуникаций Пермского края — ведь именно культура в последние годы считается основной движущей силой региона. Чтобы показать жизнеспособность этого подхода, в крае используется множество инструментов, одним из которых является Пермский центр развития дизайна. Центр создан при поддержке краевого Минкульта, тесно с ним сотрудничает и пользуется его поддержкой, что серьезно способствует делу превращения края в один изкрупных постиндустриальных центров. О направлениях сегодняшней работы центра дизайна и об их принципиальной важности рассказал художественный руководитель ПЦРД Эркен Кагаров
Большинство пермяков знают о ПЦРД исключительно в связи с программой развития городской среды: навигация, таблички для остановок транспорта, сами остановки и так далее. При этом у центра дизайна есть ряд не менее важных направлений деятельности — расскажите о них.
— Одно из существенных направлений — помощь предприятиям края в создании новых образцов продукции. Это одна из самых сложных задач. Мы же не можем взять и изменить промышленность как таковую. А что такое наша промышленность сегодня? Условно говоря, она занимается в основном нефтью. А с производством потребительских товаров (именно на их стоимость и продажи влияет дизайн) у нас проблема. На продажи нефтяных труб или авианосцев дизайн влияет, конечно, в очень малой степени. Сейчас производство потребительских товаров у нас почти умерло, оно переместилось в Китай или еще куда-то. Сами предприятия, может, и рады что-либо производить, но вопрос в продажах — кто это будет покупать? У нас, например, нет национального оператора, подобного IKEA, который работает с большим количеством производителей.
В таком случае, какую деятельность вы ведете по этому направлению?
— Сейчас предполагается несколько идей. По первой мы движемся уже полтора года. Мы провели два конкурса — «Пермский деревянный дом» и «Пермская мебель». Архитекторы и дизайнеры не только из разных концов России, но и из других стран прислали свои проекты. По «Пермскому деревянному дому» завершился уже второй этап реализации — мы выбрали исполнителей и выбрали компанию (без всяких подтасовок она оказалась пермской), которая будет разрабатывать весь ассортиментный ряд различного вида домов, сделанных из дерева. На местном материале можно будет делать современные проекты, современную архитектуру, а не только традиционные избушки. Задача состоит в том, чтобы сделать «мебельный конструктор»: брать готовые чертежи, чтобы любой производитель, занимающийся домостроением, мог бесплатно их использовать и делать новые дома, которые будут конкурентоспособны. Кроме того, в этом проекте предусмотрена разработка программного обеспечения, с помощью которого можно будет менять спецификацию для разных домов.
А что с «Пермской мебелью»?
— Что касается проекта «Пермская мебель», там было три номинации: мебель для общественных зданий, для городской среды и для образовательных учреждений. Сейчас победители этого конкурса должны будут разработать проекты, которые, как мы надеемся, будут производиться на предприятиях Пермского края. Что до мебели для учебных заведений, то там ведь есть система госзакупок. Так что проектировщики будут делать мебель, отвечающую специальным государственным стандартам и современным требованиям. Сегодняшняя мебель в школах многим из этих требований не соответствует. При этом она должна быть еще и дешевой в производстве, чтобы государство не тратило много денег.
Действительно, конкретными проектами вряд ли можно существенно повлиять на ситуацию в экономике. У вас существует какой-то более комплексный подход?
— Сейчас у нас существует концепция развития большого количества маленьких полуремесленных компаний. Таким предприятиям нужна помощь в сертификации, в продвижении продукции. Нужно превратить ремесленничество в бизнес, это очень перспективно. Но это, повторюсь, проблемная область. Если городской средой управляет администрация, с которой можно контактировать, то промышленность изначально проявляет относительно маленький интерес. Кстати, чтобы упростить этот процесс, было бы неплохо сделать какую-то торговую площадку для всех проектов. Понятно, что мы будем внедряться и в другие сети, в том числе и в зарубежные. Это планы на будущее, но на ближайшее будущее. Уже сейчас я хотел бы взять специалиста-промдизайнера, который сам делает конструкции светильников, столов, стульев… Он сам смог договориться об их производстве в российских условиях, и его продукция реализуется в нескольких странах мира. Мы ведем с ним переговоры. Надеюсь, он будет передавать местным деятелям свой опыт.
А кто этот человек? Или это пока секрет фирмы?
— Пока секрет. Могу только сказать, что это человек из Подмосковья. Если все получится, есть реальный шанс через четыре месяца получить первые образцы на производстве.
Насколько я знаю, взаимодействием с предприятиями края деятельность ПЦРД тоже не исчерпывается?
— Еще одно важное направление — образование и пропаганда дизайна. Я общался с ведущими преподавателями, обсуждал тему создания школы дизайна с городским департаментом образования. Кроме того, есть еще один проект, который касается скорее изменения качества жизни, а не образования как такового. Мы недавно встречались с министром образования, он поддержал эту идею. Надеюсь, в следующем году она будет реализована. Это эволюционный проект. В марте, когда я впервые приехал в Пермь, агентство «Витамин» предложило мне выступить на конференции TED-x с лекцией на свободную тему, и тогда я вспомнил о следующих своих идеях. У меня было два основных предложения: открыть рынок госзаказа для дизайнеров (сейчас он, по факту, закрыт) и максимально использовать ситуацию, оставшуюся нам от СССР. В союзе все было стандартизировано: достаточно вспомнить молочные бутылки или бутылки типа «чебурашка», одинаковые для всех напитков. Такой принцип дает максимальную эффективность и экономию.
Ну это многие помнят, но каким образом это связано с современной дизайнерской деятельностью?
— От Советского Союза осталось огромное количество типовых поликлиник, школ, детских садов. При этом сейчас это самые неприятные и проблемные зоны. Человек приходит в поликлинику и может плохо себя почувствовать даже от самой ее атмосферы. Даже если он здоров! Проект, о котором я рассказываю, был комплексным: там учитывалось все, включая даже вид из окна. Весь процесс взаимоотношений человека и учреждения был рассмотрен. В итоге выяснилось несколько интересных вещей: например, то, что гораздо выгоднее делать туалет в каждой палате, а не один туалет на этаж. Это удорожает строительство, но дело в другом: оказалось, что большинство травм в послеоперационный период человек получает именно по дороге в туалет. Если максимально сократить этот путь, то по подсчетам солидное количество денег можно сэкономить на страховых выплатах. Это просто пример. У нас все наоборот. У нас человек, пришедший в поликлинику, даже регистратуру не может сразу найти, потому что она чаще всего расположена неудобно.
Так каким образом все-таки можно повлиять на эту ситуацию? И главное — какую роль здесь сыграет дизайн вообще и ПЦРД в частности?
— Я предлагал сделать комплексный типовой проект каждого из типов госучреждений. Ведь можно собрать экспертов: психологов, материаловедов, специалистов в архитектуре и дизайне. И они сделают самый правильный, экономически выгодный во всех отношениях проект. Сейчас по этому пути идут все сетевые компании: кафе, магазины, банки и так далее. Они невероятно экономят, тиражируя хороший типовой проект. А у нас в каждой отдельной школе сидит директор и ломает голову — в какой цвет что покрасить, из какого материала что сделать. И в итоге мы получаем неэффективное расходование денег и среду жуткого вида. Мы получаем школы, которые плохо учат и больницы, которые плохо лечат.
Конечно, это не основной критерий хорошего обучения или лечения, но он влияет на результативность в пределах пяти процентов. А что такое улучшить на 5 % здравоохранение в масштабах страны? Это очень важно, и делается это с помощью одного типового проекта.
Так вот, сперва я рассказал об этом на TED-х, затем поднял этот вопрос на встрече с городским департаментом образования. После этого провели совещание с двумя десятками директоров школ, я получил от них прекрасную реакцию и понимание. В итоге мы встретились с министром образования и запланировали этот проект на следующий год. Кстати, процесс его реализации я хочу превратить в своеобразное реалити-шоу для привлечения внимания к проекту. Чтобы люди поняли, что дизайн — это не просто красивые картинки, и делается это не для красоты. Упор делается на функциональность! Из этого вышла бы хорошая пропаганда принципов и методов дизайна. Это социально важный проект, поэтому я хочу, чтобы максимальное количество людей могло бы поучаствовать в нем тем или иным образом.
