Вышел в свет пятый по счету выпуск журнала «Вещь». На самом деле, услышав «журнал», читатель будет обманут уже на первых порах, так как формат литературного журнала подразумевает некий информационный и просветительский контент, тогда как рассматриваемый нами продукт (оговоримся: речь идет только о конкретном выпуске «Вещи») говорит за себя одним своим названием. Это действительно вещь в себе, скромный междусобойчик, перепись немногочисленного литературного населения, показательное выступление отборных частей творческой гвардии.
Неизвестно, каково истинное назначение журнала и какую концепцию намеревались реализовывать его авторы, но думается, что раз уж есть в природе вестник литературной жизни Перми, то его задача — актуализация этой жизни, а не суховатый обзор с указанием на несколько фамилий особо отличившихся. Читатель нынешней «Вещи» ни при каких условиях не узнает о кружках и объединениях пермских прозаиков и поэтов (впрочем, их, быть может, не существует и в помине), не услышит прямой речи (в номере отсутствуют интервью), не прочтет отчетов о семинарах, гастролях, мастер-классах, фестивалях (авторами совершенно упущены из виду «Белые ночи в Перми», где литературному креативу, кажется, дали определенное место для маневра). Читатель станет свидетелем парада никак не связанных между собой персоналий, что проследуют мимо зрительской трибуны, гордо неся перед собой транспаранты с текстами, — и уйдут за пределы журнальных страниц по своим незаконченным делам.
Итак, в качестве поэтической антологии журнал «Вещь» вполне жизнеспособен и даже увлекателен, но в качестве пособия по литературной ситуации в городе — беспомощен и пуст. Однако, вероятно, это не беда журнала, скорее уж сама литературная ситуация располагает к инертности и пустоте. У стороннего наблюдателя, возможно, сложится впечатление, что местные поэты и прозаики за весь год сходятся вместе лишь на несколько дней — допустим, на фестивале «СловоNova» — а потом снова разбредаются, чтобы впасть в уныние и не казать носа из своих уютных раковин.
Одним словом, главная беда «Вещи» в том, что журнал сосредоточен на описании времени, а не пространства: из автобиографических рассказов и очерков можно составить представление о прошлом, но никак не о настоящем.
Что касается собственно литературы, то нынешняя подборка выдалась более чем удачной. Обворожителен и многообещающ отрывок из нового романа Леонида Юзефовича «Филэллин», посвященный Греческой революции 20-х годов XIX века. Роман составлен из выдуманных документов и писем, но достоверен не столько из-за блестяще «подогнанной» стилистики Юзефовича, сколько из-за художественно-исторической реальности, созданной с чистого листа.
Привлекательны произведения старожилов пермского литературного цеха Киршина, Дрожащих и Лаврентьева. Новым именем пополнился поэтический сегмент — на страницах «Вещи» состоялась премьера стихов школьницы Александры Шиляевой. Короткая подборка — возможно, самое примечательное место во всем журнале, потому что режет невооруженный взгляд.
Праздник, дети. Папа умер.
Маму больше не обидят.
Под забором в огороде
Нет, никто не наблюет.
А в подвале будет целой
Синеглазая картошка,
И бочонки с огурцами
Здесь дождутся Рождества.
[…]
Праздник, дети. Папа умер.
Хоронить его не будем.
Тяжело копать могилу,
Просто выкинем в болото.
Также на страницах журнала опубликованы «вещи» Павла Чечеткина, Екатерины Симоновой, Алексея Лукьянова, Ивана Козлова и многих других. Если эти имена что-то говорят вам, то приобрести «Вещь», вне сомнений, стоит. Если же нет, то и суда нет — об этих людях и городе, в котором и о котором они пишут, вы почти ничего не узнаете.
