Газета
  1. Газета
 18 июня 2012, 13:20   683

Поток созидания

Поток созидания
Артур Гукасян, руководитель проекта фестиваля уличных театров на «Белых ночах», один из самых эмоциональных собеседников издания, рассказал корреспонденту «bc», за что он недолюбливает театральных критиков, почему Пермь проигрывает Эдинбургу и что движет уличным искусством.

 Еще полдесятка лет назад уличное искусство было для Перми в новинку. Как оцениваете нынешний культурный потенциал города и способность жителей принять и переварить происходящие в нем события?

— Все зародилось на уровне реплики: Пермь не такой город, как остальные. Подобное лично я слышал от многих. С этого и началась работа команды Чиркунова, Мильграма и Гельмана. Работы, как я понимаю, было много. Ведь Пермь — это парочка купеческих улиц, а в остальном — СССР в чистом виде, город с полувоенным прошлым и своеобразной житейской психологией. Фестивали сдвинули дело с мертвой точки и настежь открыли сознание людей. В 2008 году я начал постоянно слышать: «Пермь, Пермь, Пермь...» Говорили о вас со злостью и завистью, поэтому я сразу понял, что дела идут хорошо. При этом говорили не так, как говорят «Ханты-Мансийск», ведь это просто Баблоград, где ничего нет и посреди этого внезапно — «Хилтон», потом снова ничего — и, неожиданно, какой-нибудь космический институт агрономов. У них ведь даже есть некий орган из костей или бивней мамонта, по которому плачет Книга рекордов Гиннесса. В Перми все иначе, здесь люди создают центры трансляции культурных кодов. С каждым новым посещением города я убеждаюсь, что эти культурные коды транслируются в нужном направлении.
В чем отличие представленных в Перми уличных представлений? И в чем их сходство?
— Театр родился на улице, затем ушел в помещение, приобрел рамки, его стали делить на жанры, а в итоге он вновь оказался на улице. Этот уличный театр всегда разный: площадной, клоунский, акробатический, цирковой, для детей и для взрослых. Но, как бы там ни было, им движут фрики и бродяги, которые очень любят людей. Вся их жизнь — это один большой флеш-моб, цель этой жизни — не дать обычным людям добраться до работы, а увлечь более занимательными вещами. Чтобы создать постановку, эти фрики должны вжиться, влиться, въесться в город, его здания, архитектуру — тогда и появится атмосфера и содержание. Сходство еще и в том, что аудитория уличных театров — это абсолютно адекватные индивидуумы, это не водители КрАЗов и не эстеты, проще говоря, это те, кто по некоторым причинам в театр ходит не так уж часто. Отчасти это связано с предыдущим опытом посещения храма искусств, где на сцене стояли шкафы и некто декламировал: «Ты скажи, Аглая...» Такому человеку необходимы более позитивные и понятные эмоции. Уличный театр дарит ему их. И с ними, кстати, он может отправиться в театр драматический, где воспримет шкафы и Аглаю в ином ключе.
Сезонность — это проблема для российских уличных театров?
— Разумеется. Если в Португалии представления можно видеть на протяжении восьми месяцев, то в России — максимум четырех. В оставшееся время артисты репетируют, задумывают новые спектакли и акции. Быть может, все обстояло бы иначе, но у нас всего лишь один крупномасштабный фестиваль уличных театров, он проходит в Архангельске. Представительство российских коллективов никогда не было очень большим. И благо, что оно вообще есть. Например, в моей родной Армении всего лишь одна команда, которую по праву можно назвать уличным театром. В Грузии не намного больше. В Белоруссии, должно быть, таких людей вообще расстреливают на месте... Тем не менее то, что происходит на «Белых ночах» — это, пожалуй, скромно. Например, в разгар фестивального сезона в Эдинбурге, который, напомню, раза в три меньше Перми, ежедневно запускается две с половиной тысячи спектаклей и перформансов — за вычетом мастер-классов вроде «сегодня мы научим пенсионеров делать мякиши». 
Как сообщество критиков относится к уличному театру?
— Негативно. Точнее, снисходительно. Они ко всему относятся снисходительно, кроме драматического театра. Конечно, критик критику рознь. Есть более адекватные, есть менее адекватные. Последние, насупив брови, кричат: «Руки прочь от Шекспира и Островского» — и пишут «театр» заглавными буквами. В принципе, их можно понять. Дело в том, что по драматическому театру судят о театре как общенациональном явлении. Например, если критики сговорятся и назовут пермскую Оперу и Театр-Театр плохими, то автоматически это будет означать, что все театры в Перми плохие — как бы те ни вертелись и какие бы гениальные постановки ни делали «Сцена-Молот» и «У Моста».
Исчерпывается ли идея уличного театра всем известной формулой «если зритель не идет в театр, то театр придет к зрителю»?
— Хорошие актеры и режиссеры всегда идут туда, где больше зрителей. Вернее, они идут не к зрителям, а в толпу людей, которых еще нужно сделать зрителями, то есть сопричастными к действу. И только с такими сопричастными зрителями можно создать что-то общее. Я это к тому, что просто прийти и увидеть не означает победить.
Поделиться:
Все новости компаний