Газета
 30 апреля 2007, 00:00   1930

Мужчина, женщина, пистолет

Вот и все, что нужно, чтобы снять фильм, написать пьесу и сыграть спектакль.
Вот и все, что нужно, чтобы снять фильм, написать пьесу и сыграть спектакль.

Оправдывая свое имя, театр «Новая драма» воплощает на сцене лучшие образцы современной российской и зарубежной драматургии. К. Стешик — молодой драматург, получивший высокую оценку на всероссийских и международных конкурсах современной драматургии. Пьеса «Мужчина, женщина, пистолет» принесла автору диплом лауреата Международной премии «Евразия-2005». первая ее постановка была осуществлена в 2006 году в Тольятти, пермская премьера состоялась 24 апреля.
Главная тема пьесы Стешика — тотальное одиночество человека, невозможность полного взаимопонимания между людьми. Встреча в парке: мужчина и женщина ведут путаный, абстрактный разговор об одном кадре из старого француз-ского фильма. Постепенно становится понятно, что однажды мужчина ушел, ничего не сказав, и пропал на четыре года. И вот они снова встретились — мужчина и женщина. Но у мужчины в кармане пистолет. Он давно решил, что «его фильм кончился», что жизнь не имеет смысла и убивает себя, а женщина остается. ей звонят родные, и она спешит домой. В одиночестве.
Но зрители на сцене «Новой драмы» увидели эту историю совершенно иначе. Режиссер Марина Оленева развила и остроумно обыграла тему кинематографа, составляющую канву пьесы: «Вот! Кажется, чтобы снять фильм, не нужно ничего, кроме камеры, мужчины, женщины и пистолета!..» Декорации лаконичны: черные кулисы обрамляют белый экран, образуя будто бы кадр кинопленки, а на сцене стоит небольшой подиум, который фантазией зрителя превращается то в скамейку, то в кабриолет, мчащийся по Елисей-ским полям. В белом кадре появляются силуэты мужчины (Эдуард Галеев) и женщины (Элла Чудинова). Затем они буквально выпрыгивают из этого плоского измерения, и мы видим героев на сцене — мужчину в шляпе и плаще, женщину в белой куртке. Так постоянно в течение спектакля действие переходит из плоскости кино в плоскость театра, и обратно. Перед зрителем быстро развиваются взаимоотношения героев, происходит самоубийство.
В отличие от пьесы, спектакль на этом не заканчивается. На белом экране задника появляются кадры из того самого фильма Годара с Бельмондо в главной роли. Это как раз те кадры, которыми одержим герой, о которых он ведет разговор с героиней: Бельмондо в плаще, девушка в белой водолазке, смешная старомодная машина…
Вдруг кино пропадает, в кадре появляется силуэт другого мужчины (Филипп Некрасов-Кеммер). Он читает вслух пьесу с самого начала. Выходит на сцену, и снова развивается тот же сюжет: мужчина, женщина, но вот до пистолета дело так не доходит. Диалог ведется уже не между героями пьесы, а скорее между актерами. Они меняются репликами, передают друг другу текст пьесы, потом отрываются от него, и их отношения развиваются иначе. Они погружаются в тот французский фильм и сами мчатся в смешной старомодной машине по Парижу. Действие вновь переходит на экран, снова все тот же фильм Годара. И выстрел все-таки происходит, герой Бельмондо погибает на экране. А сценический, театральный мужчина просто исчезает, как призрак или как кадр на экране. Но финал все тот же: женщина остается в пронзительном одиночестве. Затемнение, и на экране одно лишь слово: FIN.
Спектакль оказывает на зрителя необыкновенное эмоциональное воздействие. Возможно, дело именно в необычном режиссерском решении. Пермский зритель видел немало спектаклей с включением кинокадров: это и «Альцина» на сцене оперного, и «Сон в летнюю ночь» в драмтеатре. Но впервые кинематограф так умело вплетен в канву театрального действа, что не видно четкой грани между трехмерным и двумерным измерениями.
«Сам просто образ… Я вот не знаю почему, но он меня так торкнул!.. Со страшной силой просто… Что-то такое… очень такое французское…» — говорит герой о кадре французского фильма. То же самое можно сказать и о премьере в «Новой драме».
Поделиться:
Все новости компаний