Кино

Было странно узнать, что «Левиафан» Звягинцева не получил «Оскар» в номинации «Лучший иностранный фильм», поскольку описанная в ленте история уж очень гладко ложится в представления иностранного сообщества о положении дел в современной России. Впрочем, после просмотра «Иды», картины, которая и «отобрала» награду у «Левиафана», все встает на свои места. Есть мнение, что американские киноакадемики все больше склоняются к европейским трендам и сосредотачиваются не на событийной составляющей оцениваемых ими фильмов, а на содержании рефлексии в том или ином сюжете. «Ида» как раз про это – про рефлексирующую восточную Европу, в частности Польшу, которая в свое время оказалась зажата между двумя политическими мастодонтами – гитлеровской Германией и сталинской Россией.

Сирота Анна, которая всю жизнь провела в монастыре, решает перед принятием монашеских обетов повидаться со своей родственницей Вандой. От нее девушка узнает, что она еврейка, а ее родители были убиты во время разгула холокоста. Ванда и Анна начинают импровизированное расследование деталей этого страшного преступления. Но расследуют они, конечно, не убийство, а самих себя и свое место в послевоенной Польше.

Изящный, молчаливый, черно-белый фильм Павликовского – это оголенный нерв, которого лучше не касаться людям впечатлительным и политизированным. «Ида» снята больше для тех, кто умеет разделить чужое безмолвие и вникнуть в его причины. «Ида» – это не самая интригующая история с какой-то чужеродной и нелепой развязкой, но настолько тонкая и хрупкая, что во время просмотра иногда кажется, что изображение сейчас разойдется по швам, и все закончится. Павликовский сложил этот сюжет из сотен и тысяч других, именно поэтому он столь эфемерен и прозрачен – ведь он не принадлежит никому, даже его создателю.

Несмотря на те самые европейские тренды, «Ида» все-таки выбивается из общего ряда «оскаровских» финалистов – хотя бы тем, что рассказывает прежде всего о человеке, а не о системе. Анна, которая могла бы жить при каком угодно режиме – хоть сталинском, хоть путинском, пожалуй, испытывала бы ровно такие же чувства: покинутости своим прошлым и желанием отстоять свое будущее. В этом, как всегда, заключалась бы ее правда и ее проклятие.

У «Иды» с «Левиафаном» все-таки имеется общая черта – градус депрессивности и безнадеги. По сути, Анна под конец пришла к тому, с чего все началось, однако имеется ключевое отличие – в течение своего путешествия она хоть на краткий миг вырвалась из привычной замкнутой парадигмы. Значит, надежда для нее не умерла, а лишь была отложена на неопределенный срок – когда-нибудь сияющей и теплой весной все повторится заново: любовь, непреднамеренное счастье и пройденный наугад путь.

Рекомендации «bc»: смотреть