Общество
 06 февраля 2016, 09:00   1851

Пермская обитель. Продолжение истории петербуржца Сергея Терешенкова, променявшего Европу на Пермь

Пермская обитель. Продолжение истории петербуржца Сергея Терешенкова, променявшего Европу на Пермь

Сергей Терешенков - коренной петербуржец, приехавший в Пермь в период «культурной революции». Перед тем, как решиться на переезд, Сергей жил и работал в Европе, однако, когда ему предложили поработать в Прикамье, почти без раздумий согласился. Очерк «Пермская обитель» посвящен трехлетнему пребыванию Сергея в Перми. Business Class публикует вторую часть. начало можно почитать здесь.

IV. Журналисты

В дорогу друзья мне дали замечательную книгу «Прогулки по старой Перми». От едких и точных описаний, которыми журналисты на рубеже XIX и XX веков награждали чиновников, купцов и приезжих, волосы вставали дыбом. От зоркого глаза фельетонистов не ускользало ничего: и первые электрические фонари на Сибирской, сделав шаг от которых влево или вправо пермяк попадал то в лужу, то в руки разбойников; и постройка общегородского водопровода, погрязшая в думских проволочках; и выверенный подсчет изувеченных в Мотовилихе с замечанием, сколько бы пользы принесла мускульная сила в случае ее применения по прямому назначению...

Одна отрада: местные жители, пусть их так же высмеивали в фельетонах, вызывали у виртуозов заточенных перьев и сочувствие, и симпатию. Однако гордое наименование пермяка нужно было еще заслужить, как это в свое время удалось столичному фельетонисту Александру Скугареву (он же Вера Гукс, он же Герцог Мельковский, он же Homo ridens), который протрудился в «Пермских губернских ведомостях» с десяток лет и стал признанным гением уральской журналистики и литературы.

По прибытии в Пермь я ощутил, что с начала прошлого века в традициях фельетона ничего не изменилось. В одной из газет журналист под женским псевдонимом (Скугарев-Гукс?) сетовал по поводу того, что в Пермском крае не нашлось своих кадров для «Культурной перезагрузки», зачем и был вызван «специалист» (именно так, в кавычках) из Питера. Для пущей убедительности статью предварял фотоколлаж с головой Марата Гельмана, встроенной в памятник «Пермяк соленые уши», с нахлобученным кокошником и караваем на переднем плане. Хотя я не большой поклонник подхода Гельмана к современному искусству и частично разделяю недовольство горожан его «культурной политикой», сравнение мне весьма польстило, за что я при случае и поблагодарил критика.

Тем не менее, после этого материала стало окончательно ясно: права на ошибку нет. Зайдя на въезде в Кудымкар в автобус, полный журналистов, прибывших на открытие программы, я их приветствовал дрожащим голосом, ожидая подвоха в любой момент. И дождался.

- Послушайте, ведь пресс-бранч не коми-пермяцкое слово?!

- Ах, вы еще не успели запустить сайт к началу программы?

- Вслед за Пермью теперь и Кудымкару суждено стать культурной столицей?

Публикации по итогам открытия, за исключением пары статей, оказались соответствующими пермским фельетонам столетней давности, но отступать было поздно. Через неделю я лично подошел к каждому автору и выразил глубокую признательность за беспристрастность: ведь кое-что в мире – к лучшему ли, к худшему ли – изменилось с начала прошлого века, и любая публикация вне зависимости от тональности только прибавляет популярности проекту, на чем, кстати, так умело играет уже упомянутый Марат Гельман, искусно эпатирующий и шокирующий почтенную публику.

Предстояла еще долгая дорога к сердцу пермских журналистов - и только благодаря искренности и неподдельной заинтересованности наши действия все больше заслуживали положительных оценок в прессе, о программе писали не только в Перми и Кудымкаре, но и в Москве, Петербурге, Ижевске, Йошкар-Оле, Сыктывкаре, Эстонии, Финляндии, Венгрии и далее везде, а кудымкарские журналисты регулярно приходили на пресс-рыты, или – в переводе с коми-пермяцкого (sic!) – пресс-вечера и помогали нам создавать собственную газету «Культурный перезагрузчик». Однако то, что я бесповоротно стал «местным» для пермской публики, я, наверное, заключил, когда в начале 2012 года в филармонии меня окликнул тот самый фельетонист – наследник Александра Скугарева – и мы тепло улыбнулись друг другу.

Пермская обитель. Продолжение истории петербуржца Сергея Терешенкова, променявшего Европу на Пермь

V. Один

Мне повезло. В отличие от Бродского, который, если верить «Набережной неисцелимых» (а на самом деле «Водяному знаку»), знал в Венеции единственного человека, в Перми у меня изначально было целых два друга. Переезд предоставлял отличную возможность начать все с чистого листа – и именно от этого, а не пронизывающего ветра по спине бежали мурашки.

Мы сидели на первой рабочей встрече в «Шоколаде» с Наилей Аллахвердиевой, оставившей косный Екатеринбург современного искусства ради динамичной Перми и – что гораздо важнее – позднее не покинувшей Пермь последним из адептов «культурной революции» и сохранившей ценой неимоверных усилий музей PERMM, и супругами Ушковыми из Кудымкара – Еленой и Сергеем, благодаря которым в организационном и рекламном плане состоялся безболезненный старт «Культурной перезагрузки» на месте, но которые потом, к сожалению, ушли из программы. Разговор шел о брендбуке Кудымкара, предстоящем открытии и тысяче мелочей, но я сидел в абстракции с немым вопросом: «Что теперь?».

Я с головой ушел в работу, чтобы не чувствовать щемящего одиночества, но долго так продолжаться не могло – и я постепенно стал вылезать из скорлупы своей уютной квартиры на десятом этаже. Сначала круг знакомств естественным образом расширился до других сотрудников и посетителей нашего офиса, а затем сама работа с общественностью усердно вытаскивала меня из подполья.

Нам понадобился фотограф – и я наткнулся в ЖЖ (социальные сети я сам - методом проб и ошибок - еще только осваивал) на школу фотографии Натальи Резник и Дениса Давыдова Photocult, находившуюся в то время прямо напротив моего дома. Мы встретились, и они любезно согласились разместить объявление в своем сообществе. На призыв откликнулась тогда еще начинающий фотограф и преподаватель чешского языка Таня Шкляева, которая сделала много замечательных фоторепортажей для «Культурной перезагрузки».

Пермская обитель. Продолжение истории петербуржца Сергея Терешенкова, променявшего Европу на Пермь

Дальше - больше. Вооружившись единственным в своем роде в кудымкарской библиотеке и выданным под честное слово (!) учебником коми-пермяцкого языка 1930-ых годов с латинским шрифтом, просуществовавшим в ожидании мировой революции лишь три года (по другим данным – пять лет), я отправился рассказывать о «Культурной перезагрузке» студентам коми-пермяцко-русского отделения Педагогического университета. Заведующая отделением Алевтина Лобанова пустила меня вольнослушателем на занятия. Небывалое дело: ранним утром, еще до работы, я стал ездить на улицу Пушкина и учить коми-пермяцкий под чутким руководством соседей по парте, приходивших в недоумение от латиницы их родного языка.

В самом Кудымкаре «Культурная перезагрузка» привлекала активную местную молодежь – талантливого оператора и блогера Дмитрия Майбурова; художника стрит-арта Максима Караваева, еще в год проведения программы получившего несколько заказов по раскраске зданий, в частности, местной школы № 8; преподавателя лицея № 2 Екатерину Сокольчик, организовавшую отличную команду волонтеров и ставившую с ребятами зажигательные танцы...

Одним словом, я оказался в окружении отзывчивых и преданных своему делу людей и уже через несколько месяцев от моего прежнего одиночества не осталось и следа. И это было только начало.

Пермская обитель. Продолжение истории петербуржца Сергея Терешенкова, променявшего Европу на Пермь

Пермская обитель. Продолжение истории петербуржца Сергея Терешенкова, променявшего Европу на ПермьСправка Business Class Сергей Терешенков, жил и работал в 2011-2014 гг. в Перми, в частности, PR-директором программы «Кудымкар. Культурная перезагрузка» www.permikomi.com. Публиковался в журналах Russia Profile, «Русский репортер», на портале Snob.ru и т.д.Пермская обитель. Продолжение истории петербуржца Сергея Терешенкова, променявшего Европу на Пермь
Поделиться:
Все новости компаний