Газета
  1. Газета
 03 сентября 2012, 13:20   984

Три литра над уровнем моря

Три литра над уровнем моря
Прислушиваться к чужим советам о том, какими маршрутами и с какой целью путешествовать по Абхазии, не нужно — это то же самое, что наущать читателя, как ему стоит понимать свежеподаренную книгу. Здесь свод субъективных впечатлений о стране, с которой закручено неимоверное количество романов — преимущественно курортных.

Полными объемами

В сухумском отделе по борьбе с экономическими преступлениями до сих пор вспоминают предприимчивого умельца, который торговал пустыми трехлитровыми банками, в которых якобы был помещен воздух абхазских высокогорий. Клиенту следовало открыть банку, сделать глубокий вдох и снова ее закрыть — и так каждое утро, пока хватает «заряда», то есть около десяти вдохов. На продаже целительной пустоты смекалистый абхаз заработал около девятисот тысяч рублей и был отловлен в момент коммерческого расцвета.

Уже на этих строчках читателю должно стать ясно, что главная достопримечательность «страны души» — это не полузаброшенные пансионаты или Новоафонский монастырь, а сами люди, которые и создают ощущение причастности к заграничному колориту.
Абхазия — именно заграница, без преувеличений и натяжек. Здесь говорят и пишут по-русски, а действуют — совершенно иначе. Здесь не берут денег за случайный извоз и даже обижаются, когда их предлагаешь. А во время горного отдыха накладывают запрет на сквернословие. Если разговор ведется на абхазском языке, перед вами обязательно извинятся, а потом торопливо переведут сказанное на русский.
Увы, все это относится только к тем жителям Абхазии, кто не принадлежит к числу активных участников туристического рынка. Главное устремление экскурсоводов и торгашей всякой масти — завысить цену так, чтобы вы этого не заметили. Избежать навязчивости не удастся никому, для обогащения, как было описано выше, используют любой маломальский повод и возможность. На сухумском пляже молодой человек обнаружил под каменной плитой бесхвостого скорпиона, назвал его Димкой, загнал в банку и предлагал сфотографироваться с насекомым за пятьдесят рублей. Насекомое было не против и позировало в меру своих членистоногих возможностей.
 
Война войной...
В центре Сухума возвышаются мрачноватые «свечки», жмущиеся друг к другу, будто застигнутые непогодой. Во время войны и оккупации города грузинскими войсками верхние этажи были заняты снайперами, для которых идущие на штурм абхазы были подобием тира.
Незалеченная война бросается в глаза повсюду. Пулевые отверстия на стенах домов можно встретить как на окраинах, так и в самом центре крупных городов. О войне помнят и знают все, от мала до велика, чтут эту трагическую память, и один из первых тостов на самой разухабистой гулянке посвящают павшим.
Абхазские тосты — еще никем не обозначенный литературный жанр, в котором абхазы практикуются с большим удовольствием. Гости со своими «за встречу», «за знакомство» и «за вас» останутся не у дел и испытают чувство неловкости, как только станут свидетелями застольных речей, посвященных детям, родителям, природе и прочим окружающим и жизненно важным вещам.
Культура потребления алкоголя в Абхазии — это почти культ и таинство. Соперничать с хозяевами в поглощении местных вин и чачи — дело бесполезное и рисковое, хоть и заманчивое. Однако поприсутствовать на каком-нибудь застолье означает еще больше проникнуться гостеприимным духом и убедиться в том, как неграмотно и глупо расходуются крепкие напитки в России.
 
Безгранично
Главная проблема Абхазии для туристов, посещающих ее впервые, — разнородность вариантов. Если Пицунда — тихая заводь, обернутый в новую обложку советский курорт, где если долго пробыть, то можно пустить корни, то Гагра — это ежедневные 24 часа суеты и человечье-автомобильной толчеи, из которой не так просто выбраться. Если Новый Афон — это населенный пункт неопределенного статуса, приземистый и своеобразный, то Сухум — это столица со всеми прилагающимися характеристиками. Одинаковыми для всех являются разве что море и трудности при пересечении границы.
Пограничный контроль — отдельная, не самая радостная песня абхазского отдыха. Распаренные долгой дорогой, издерганные носильщиками, зазывалами и таксистами, туристы, волокущие на себе сумки, подбираются к контрольно-пропускному пункту, где их ожидает километровая очередь, состоящая из таких же, как они, несчастных. Всем этим людям в пик сезона предстоит провести в нескончаемой веренице по меньшей мере час — только чтобы продемонстрировать хмурому пограничнику свой паспорт.
Людской поток напоминает беженцев, гонимых сюда войной или экологической катастрофой. Туристов спрессовывают в узкий сеточный коридор под палящим солнцем и не делают скидок ни обремененным маленькими детьми, ни опаздывающим на редкий авиарейс. Иногда над толпой раздаются вздохи: «Куда вы прете?», «Все, я больше сюда ни ногой!», «Есть тут вообще туалет?»
Когда после всех злоключений попадаешь на никем в большинстве своем не обслуживаемые пляжи, а позже еще и убеждаешься, что цены на жилье, продукты и сопутствующие пляжному и экскурсионному отдыху услуги не уступают турецким или египетским образцам, то впадаешь в раздумье и даже уныние. И лишь по прошествии времени осознаешь, куда ты попал: правда, для этого необходимо некоторое усилие. Пицундский органный зал, обед в бамбуковой рощице, водители маршруток (!), одетые в строгие рубашки и брюки, щедрая и дешевая национальная кухня, легкая транспортная доступность основных курортных городов, менять которые можно чуть ли не ежедневно... А многотонные колонны российских бронетранспортеров, уходящие через окраины в неведомую даль, лишь добавляют понимания, что ни один Египет, с его дотошным сервисом, не доставит столь разнопланового удивления.
В качестве трофеев россияне везут домой местное вино и водку, но автор предпочел бы ту самую трехлитровую банку высокогорного воздуха — даже зная заранее, что воздух там самый обыкновенный.
Поделиться:
Все новости компаний