Газета
 30 апреля 2012, 13:20   1213

Почерковедческая экспертиза

Почерковедческая экспертиза
Владимир Золотарь, главный режиссер Пермского академического Театра-Театра, готовит свою первую премьеру. Что было в «Анне Карениной», чего не видел сам Толстой, и почему нельзя превращать театр в музей восковых фигур, — этим г-н Золотарь поделился с корреспондентом «bc».
Владимир, почему «Анна Каренина»?
— Вопрос классический — потому всегда мучительный и временами абсурдный. Вскоре после окончания института я приехал в Петрозаводск и ставил в местном театре «Старосельских помещиков». По этому поводу завлит собрал большую пресс-конференцию — полный зал журналистов, камеры, свет. Наступает время для вопросов из зала. После долгой паузы кто-то решается: «Почему Гоголь?» Я набираю в грудь побольше воздуха, чтобы рассказать, почему все-таки Гоголь, но меня опережает народный артист, исполняющий одну из главных ролей. Он злобно набрасывается на корреспондента: «Что значит «почему Гоголь»? Вы имели ввиду, «почему не Шекспир»?» А ведь если будешь ставить «Гамлета», то кто-нибудь обязательно спросит, почему «Гамлет». Про «Анну Каренину» я могу ответить так: потому что это великий роман, за ним история, к нему интересно прикоснуться. Этот роман драматургичен, что редкость для литературы. Не всю прозу можно перенести на сцену. «Анну Каренину» — можно. Эта история из тех, что при новом прочтении открывается заново. Чему-то тебя учили на уроках литературы, до чего-то ты доходил сам, а сейчас перечитываешь Толстого и понимаешь, что роман совсем не про то.
И про что он?
— Основная тема и химическая реакция в театре — это мужчина плюс женщина. Драматургия, в которой стержнем выступает нечто иное, для меня сложна и непонятна. В репертуаре Театра-Театра произведений, явно и внятно строящихся именно на этом, почти нет — это свободная ниша. А между тем для театра, артиста и зрителя подобная тематика всегда привлекательна. Заметьте, не для меня, а для всех остальных. Когда ты имеешь в своем распоряжении большую сцену, снобизмом является говорить «я хочу это поставить». Моя обязанность как главного режиссера — сделать правильный выбор в пользу пьесы, которая, во-первых, нишевая и, во-вторых, интересует широкий круг лиц. Таким образом, много ручейков и речушек стекаются в большое русло — это запоздалый ответ на вопрос «почему «Анна Каренина?»
Но все-таки замешан ли в это ваш личный интерес?
— Я часто вижу, как люди живут иллюзиями: дескать, всю жизнь готовился поставить именно эту пьесу и вот теперь наконец ставлю... Такое, конечно, бывает, но один раз из тысячи. В остальном процесс идет проще и легче. Личный интерес есть, я ведь не книжный червь и не затворник, я интересуюсь окружающим миром, разговариваю с людьми, мне есть, что им сказать, порой наши мысли совпадают. «Анну Каренину» до работы над спектаклем я прочитал три или четыре раза, эта книга всегда была рядом. Потрясающе нестареющая история, там нет ничего вымершего и лишнего. Согласитесь, часто то, что мы называем классикой, дряхлеет. Иногда невозможно подобраться к материалу, потому что он полон архаизмов, и непонятно, как это ставить в современном мире. Так бывает и с иностранными пьесами, ведь самое дурное зрительское восприятие — это когда он, зритель, расслабившись и обмякнув на стуле, вздыхает: «Ну ладно, это не про нас». Театр — это не мертвечина, не музей восковых фигур, он рассказывает о современности. Так вот, «Анна Каренина» — это современность. Каренин — крупный чиновник уровня замминистра. Он и сегодня остался бы таким же. С момента написания романа не произошло ничего такого, что изменило бы его психотип. Равно как ничего не изменилось в отношении между мужчиной и женщиной, все развивается по тем же сценариям и механизмам. А ведь прошло 135 лет. Это вечная история, ничего не надо притягивать за уши и интерпретировать.
Тогда чем отличается «Анна Каренина» Золотаря от «Анны Карениной» Толстого?
— Без понятия. Серьезно. У нас, собственно, нет задачи найти десять отличий. Да, у нас на руках несколько измененный текст, из романа переделанный в пьесу. Да, я говорю артистам: забудьте вы о романе, мы работаем с другим материалом. Однако я не руководствуюсь вселенскими амбициями сделать лучше, чем у Толстого, дай бог, чтобы Толстой помог нам сделать хорошо. У Толстого — проза, у нас — драматургия. Мы берем толстовские коллизии, но разговариваем с сегодняшним зрителем. Однажды я выпускал спектакль «Гроза», и один критик сказал: «Какая же это Катерина, она говорит современными интонациями». Я тогда подумал: «Знал бы ты, какой комплимент сделал мне!» Потому что, спрашивается, в какой еще интонации она должна говорить?
Тем не менее, многие придут увидеть Толстого...
— И они увидят Толстого. Театр — вещь сиюсекундная, сегодня она есть, а завтра — нет. Мы не метим в вечность, как кинематограф. Я хочу, чтобы зритель увидел препарированную страсть, мужскую и женскую, я хочу, чтобы он убедился в том, что эгоизм и амбиции рубят любое чувство под корень. Кто-то скажет, что это не Толстой, и он будет в своем праве. Но важнее иное. Для меня всегда было очевидно: режиссер — он намного больше дирижер, чем композитор. И когда ты слушаешь музыку и понимаешь, что здесь — Гаранян, а здесь — Гергиев, тогда как они играют одно и то же произведение, не меняя нот и даже темпа, — это и есть почерк. Может быть и такое: кто-нибудь посмотрит наш спектакль и удивится, мол, это Каренин? это Вронский? это Левин? Но кастинг — это также одно из важных высказываний и художественных средств.
Недавно вы говорили, что Театр-Театр отныне будет действовать по схеме «игра в классиков». Какое слово главное в этом словосочетании?

— Оба. Мы обозначили, что русская классическая литература и драматургия — это база репертуара будущего, с другой стороны, хотелось поставить под сомнение пафос этого высказывания, так как нет ничего хуже пафосного театра. Современный театр ироничен, в нем всегда есть место игре в материал и с материалом. Это игровой способ существования. К тому же нельзя обманывать зрителя. Если мы скажем, что с сегодняшнего дня мы будем ставить сугубо классику, то завтра нас спросят: «А где кринолины?» У нас на такой случай есть оправдание: это всего лишь игра. 

Поделиться:
Все новости компаний