Газета
 05 декабря 2011, 13:20   1488

Расставить акценты

Расставить акценты
От колорита картин Глеба Шарафиева, участника выставки «Пермский миф. Непроявленное», порой рябит в глазах. Художник рассказал «bc», как выделиться из серой массы, и по каким рельсам катится неуправляемый состав под названием «Пермь».
Глеб, на какую букву приходится ударение в твоей фамилии, и как часто тебе задают этот вопрос?
— Ударение приходится на букву «и». Вообще, этот вопрос довольно популярен. Чаще всего после телефонного общения в печати появляется что-то вроде «Лев Широфимов», что меня очень веселит.
Ты стал самым молодым участником выставки «Пермский миф. Непроявленное». Большинство художников старше тебя минимум вдвое. Как так вышло и по какому принципу осуществлялся «кастинг»?
— Осью выставки стало творчество известного пермского классика Александра Репина, мифотворца и двигателя художественного процесса своего времени. Для участия в выставке были приглашены художники, близкие Репину по духу, соратники или просто подходящие по стилю и тематике. Себя я отношу скорее к последним. Не осведомлен, как получился такой возрастной разрыв, об этом, наверное, можно спросить искусствоведов. Или демографов.
Что сейчас происходит на рынке искусства в Перми? Есть ли шанс у молодых художников «выстрелить» и состояться в коммерческом плане?
— Я имею совсем мало сведений об арт-рынке города. Возможно, его нет. Возможно, он похож на Центральный колхозный рынок. Скорее всего там происходят какие-то хаотические, не поддающиеся рациональному объяснению процессы. Точно знаю одно: «березы» и «вазы с цветами» на этом рынке — стойкий товар. Другое дело, что у любого художника в любое время есть шанс высказаться и быть услышанным. Но, сам понимаешь, быть услышанным и быть богатым — это далеко не синонимы. Если хотите разбогатеть, то проще заняться продажей природных ресурсов или пиаром.
Экспозиция в Центральном выставочном зале фактически стала смотром пермского художественного авангарда. Но существует ли это явление за пределами подобного рода «отчетных» проектов? Кто кого перевешивает — старая гвардия или новички? И кто из представителей твоего поколения может похвастать более или менее значимыми успехами?
— Честно признаюсь, что за четыре года околокультурной и культурной жизни я не встретил ни одного художника (любителя наносить краски на холст) моего возраста. Есть классные видеохудожники, режиссеры, фотографы, граффитчики — мои ровесники (23—26 лет), но вот именно поработать с холстом никто не любит, может быть, это уже не в моде. Со старшим поколением я почти не общаюсь. Это замкнутый круг тусовщиков 80—90-х со своим пониманием искусства и его места в мире. Естественно, эти люди перевешивают нашу песочницу по многим критериям.
Выставочные площадки — какие из них дают место молодым художникам? Что изменилось с появлением Музея PERMM и развитием культурной революции? Есть ли вера в то, что все происходящее — не зря, и вскоре Пермь из провинции превратится в серьезный оплот художественной культуры?
— Можно выставиться абсолютно на любой пермской официальной площадке, также многие кафе и магазины заинтересованы в этом. Главное — действительно хотеть этого. Пермская культурная революция — робкая попытка сдвинуть город с рельсов, которые ведут его в ничто. Эта попытка — все равно что выход с перочинным ножиком против динозавра. Пермь — это северный, индустриальный, криминальный мегаполис, город катастроф и т. д. Если сейчас хорошенько не задуматься, нас, мне кажется, ждет судьба Детройта, запустение и депрессия. Ведь уже сейчас из города бегут все, кто может. Для постоянного проживания люди выбирают города со своим неповторимым образом, флером, удобной и интересной жизнью. И со своей культурой — этот последний критерий является ключевым, например, в Европе. Если говорить лично обо мне как художнике, то я «за» такие перемены.
Ты часто пишешь городские пейзажи. А если бы тебе нужно было написать картину о море или пустыне, то какой сюжет ты бы избрал? 
— Я бы нарисовал батальные полотна о том, как русская армия побеждает всех врагов и в море, и в пустыне. Вообще, люблю нашу военную технику и самолеты.
Ранее ты увлекался самостоятельно изобретенным жанром цветопанка. Что это было?
— Цветопанк (colourpunk) появился четыре года назад как шутка и противопоставление себя стандартной красно-коричневой сермяжной пермской живописи. Я всегда любил панк как явление, его дух индустриальной свободы и бесчинства, ситуационизм и постоянную мутацию. Сейчас я делаю серию работ «В мире прекрасного», где свел буйные цвета к минимуму. И это тоже как-то «панковато», это задирание самого себя. Скажу прямо, ныне очень трудно заниматься поиском нового жанра или стиля в искусстве. На то, чтобы обосновать свою позицию искусствоведам и их богатым покровителям, уйдет слишком много времени. 
Взялся бы на платной основе за исполнение портрета под названием «Купальщица Мария Семеновна выходит из вод Черного моря»?
— С удовольствием! Если потребуется, нарисую также мужа Марии Семеновны и ее детей. И плату возьму разумную, одним словом, обращайтесь!
Ты получил медицинское образование. Случайно, не пришел к выводу, что художник в какой-то мере одновременно является врачом? Удается ли тебе совмещать два призвания? Может ли такая «поточная» профессия повлиять на творчество?

— Среди врачей на удивление много творческих людей, например, мой друг анестезиолог-реаниматолог по совместительству пишет книгу и виртуозно играет фанк на бас-гитаре. Также знаю много врачей-металлистов и врачей-поэтов. Знакомство с медициной может дать художнику более реальное знакомство с жизнью, с естеством и, конечно, впечатлить, вдохновить... или охладить. Тем не менее, призвание должно быть одно, никому не советую пытаться усидеть на двух лошадях, нужно успеть вовремя расставить жизненные приоритеты и акценты. Лично я еще не успел определиться с тем, что должно быть моим хобби, а что — профессией. 

Поделиться:
Все новости компаний