Газета
 12 сентября 2011, 13:20   700

Времена смога

Времена смога
Вчера я внезапно заметила, что время, которое занимает мой путь на работу, сократилось примерно на треть.

Езжу я с окраины, поэтому такая экономия сразу бросилась в глаза, но от этого не стала более объяснимой. Сначала я подумала, что автобус, которым я добираюсь до центра через тернии промзон, вдруг изменил маршрут, но нет, как выяснилось, мое предположение было неверным. Ввиду отсутствия иных вариантов я обратилась к конспирологии, и мое воспаленное свежей осенью воображение сразу подсказало неожиданную версию: мой родной город сузился, уменьшился в размерах, и один из его районов был поглощен пустотой. Пропали дома, дороги, люди, аллеи, лесные массивы, и никто не заметил их исчезновения, впрочем, быть может, в этом нет ничего удивительного, ведь пропадают же тысячи людей на войне, а у нас здесь как раз необъявленная война всех против всех.
Видимо, город, ставший символом вялотекущей, преодолевающей густое время катастрофы, ныне пытается уйти в самого себя, сжаться в крохотную точку, в завязь, чтобы затем разродиться новой жизнью или остаться этой точкой. Город устал от пожаров, сжигающих его изможденные внутренности, от самолетов, падающих на его нежную, как кожа, землю, от высоток, пронзающих его низкое небо. Город тяжело болен и не может заснуть который год подряд, он мечется на своем лежбище, комкает простыни, устало ворчит. Ему ничем не угодить: в августе его тяготит жара, а в сентябре – прохладные дожди. У города в запасе несколько сотен лет истории, и он чувствует себя дряхлым. И сейчас он стремится к своим истокам, к молодости, которая затаилась где-то в его беспокойно ухающем сердце, он стряхивает с себя все лишнее, труху улиц и площадей, браслеты кольцевых дорог. Он сворачивается в рулон, как запылившийся ковер.
Не знаю, сколько времени должно пройти перед тем, как мой родной город исчезнет окончательно, но это определенно случится осенью: на него плавной поступью наползет пухлый смог, в городе остановятся все часы, и птицы, вяло взмахивая крыльями, вспорхнут с его крыш. Некоторое время город еще будет жить, но когда смог испарится, вместе с ним испарится и город – как остатки воды на дне позабытого стакана.
Безопаснее для всех нас было бы впасть в спячку, правда, тогда велика вероятность не проснуться. Или проснуться в другом времени. Или месте. Например, в Астрахани или Владивостоке. И возвращаться уже будет некуда. Да, пожалуй, и не зачем. Ведь нельзя вернуться, допустим, в Карфаген. Особенность любого города-призрака в том, что его население по большей части составляют скелеты в шкафах – более никто не может ужиться со здешним прошлым, которое заместило настоящее.
 

Поделиться:
Все новости компаний