Газета
 01 августа 2011, 13:20   1911

Яблоки раздора

Яблоки раздора
Наиля Аллахвердиева намеревается привлекать к участию в развитии современного искусства представителей пермского бизнеса. В разговоре с «bc» руководитель Паблик-арт программы Музея «PERMM» рассказала о методах фанд-райзинга, отличиях между пермскими и екатеринбургскими предпринимателями и депутатах, которые используют «культурный проект» в своих циничных целях.

Паблик-арт программа является, пожалуй, одной из самых критикуемых направлений работы Музея современного искусства «PERMM». Излюбленным обвинением оппонентов является «растрата бюджетных средств». Планируется ли привлекать к делу финансирования Ваших проектов средства меценатов, политических или бизнес-структур?
— Такая цель, безусловно, есть, но здесь мы сталкиваемся со специфичной проблемой, характерной, кажется, только для Перми — крайне закомплексованной и герметичной среды. Местный бизнес не имеет опыта работы с современным искусством и другими формами нетрадиционной инновационной рекламы и потому предпочитает обходиться ограниченными и стандартными методами пиара и маркетинга. Например, на первых порах нашей работы мы долго согласовывали один из проектов монументальной живописи с крупной торговой сетью, представители которой опасались реакции общественности и все не могли определиться, укладывается ли наша задумка в их политику. Тем не менее за прошедший год, по моему мнению, нам удалось сформировать правильное отношение к нашей деятельности. Например, проект «Длинные истории Перми» частично был поддержан телекоммуникационными операторами и лакокрасочными компаниями. Фанд-райзинг, безусловно, вещь необходимая: с одной стороны, это забота о будущем проектной деятельности (несмотря на то, что на данный момент о нем заботится бюджет Музея современного искусства), а с другой — верный способ вовлечения предприятий в совместную деятельность, формирование контактов.

Вам есть с чем сравнивать: десять лет вы развивали городскую среду Екатеринбурга. Есть ли разница? Где Вы чувствовали наибольший отклик?
— Простой пример: фестиваль «Длинные истории Екатеринбурга» полностью спонсировался компанией Tikkurila. В Перми таких достижений у нас пока нет. В этом смысле роль Министерства культуры для нас спасительна, без его участия проекты не были бы реализованы в нужном масштабе; это напоминает французский путь развития, где государство берет на себя 100%-ную поддержку культурных проектов. Что касается сравнения, то могу сказать, что пермская ситуация обусловлена неразвитостью бизнеса и, соответственно, рынка. Когда есть конкуренция — есть и желание вкладываться в художественные программы, которые сами по себе являются действенным инструментом рекламы и маркетинга. Когда в городе есть пять крупных производителей краски, они конкурируют друг с другом и пытаются использовать все доступные средства в этой борьбе. К тому же необходимо понимание, что Паблик-арт — программа, широко ориентированная на все слои общества. Ведь, например, заставить бизнес поддержать выставку намного сложнее, хотя бы ввиду ограниченного количества зрителей.

Что еще мешает пермскому бизнесу оценить перспективы взаимодействия с современным искусством?

— Политизированность. Ведь если бизнес связан с депутатскими или иными политическими интересами, он не станет поддерживать проект только потому, что вовлечен в конфликт сторон, а не потому, что проект плохой. Но все же предложения к нам поступают, и если состоится данная модель сотрудничества, это будет первой ласточкой. А аппетит приходит во время еды.

Как происходит взаимодействие с властными структурами и политиками? Выражают ли они интерес к сотрудничеству?
— Их главный интерес находится на уровне принятия решений о финансировании. Правда, до сих пор большинство муниципалитетов продвигает традиционные формы репрезентации искусства, которые ведут свое начало еще со времен плана монументальной пропаганды. Подобные стратегии поддерживаются соответствующим электоратом — тем, который до сих пор живет в СССР. Соответственно, «за бортом» подобной культурной политики остается молодежь — целевая группа, которая, хоть и мала, но обеспечивает город будущим. И если не создать для нее комфортные условия жизни, она отправится на их поиски, то есть уедет.

А что можно сказать об избранниках народа? Как они воздействуют на свой электорат посредством современного искусства?
— Напрямую. Не знаю, чем занимались бы противники культурного проекта в составе депутатского корпуса весь прошлый год, если бы не PERMM и ПЦРД. Воздействовать на электорат было бы нечем. А сейчас у них есть красная тряпка. Поддерживая непонимание культурной политики краевой власти, они повышают свои рейтинги. Вслед за ними население начинает повторять: «Сделайте лучше песочницу или поставьте памятник отцу города». Но это не та задача, которую должно решать современное искусство.

Какой самый дорогостоящий проект был реализован в рамках Паблик-арт программы?

— Дороже всего обошлись «Пермские ворота» Николая Полисского — они стоили около 9 миллионов рублей. Бюджет других ограничивался сотней тысяч. В общей сложности мы завершили четырнадцать проектов. Не стоит забывать, что они были разными. Часть из них подразумевала затраты лишь на банки с краской, другие были направлены на изменение городской среды.

Какие проекты будут реализованы в ближайшее время?
— Главная проблема пермской городской среды — отсутствие тактильности, то есть невозможность напрямую взаимодействовать с арт-объектами и, соответственно, с городом. Показателен случай с «Яблоком» Жанны Кадыровой, которое облюбовали дети, и оно превратилось в подобие песочницы. Ребенок жадно воспринимает мир, ему нужны живые ощущения. В связи с этим мы намереваемся обустроить зону, сопредельную экстрим-парку: там будет размещен массив городской мебели — скамейки в виде машинок в исполнении Андрея Люблинского, автора «красных человечков». Примечательно, что это был изначально не детский проект, но средовая особенность города внесла в него свои коррективы.

Поделиться:
Все новости компаний