Общество
 27 июля 2011, 12:49   2956

Они о наших нравах — иностранцы приезжают в Пермь и рассказывают о своих ощущениях

Они о наших нравах — иностранцы приезжают в Пермь и рассказывают о своих ощущениях
Автор: Кирилл Перов
Редакция bc предлагает сравнить, что думают о Перми и пермяках побывавшие в культурной столице журналист New York Times и нью-йоркский блюзмен. Поводом послужила статья журналиста Финн-Олафа Джонса, опубликованная в The New York Times. Несколько в других тонах увидел «культурную столицу» участник фестиваля «Движение» Уэйд Шуман.
 
О Перми
Финн-Олаф Джонс
Уэйд Шуман
С момента принятия мастер-плана прошло три года, и город, хотя и все еще не в силах спрятать неприглядные бетонные многоэтажки и тоскливые магазины, местами уже выглядит красочно. Такое сочетание делает Пермь идеальной площадкой для городских исследователей, очарованных российской историей и особенно русской привычкой смотреть в будущее с оптимизмом, порой безрассудным.
Непросто говорить о Перми — необъяснимой смеси упадка и величия, северного сияния и старых ветхих зданий, советской эпохи и изящных досоветских особняков, и современных монстров из стекла и хрома. Прохожие прогуливаются и выпивают, но никто, кажется, не улыбается. Движение здесь правостороннее, все стремятся выбраться в центр двухполосной дороги и устраивают игры «кто первым свернет». Здесь есть только одно правило: ехать с максимально возможной скоростью.
 
О пермяках
Финн-Олаф Джонс
Уэйд Шуман
Я обнаружил очень дружелюбное отношение, которое напомнило мне родной Миннеаполис, еще один творческий центр, когда-то считавшийся «культурной Сибирью». Прохожие то и дело останавливались, чтобы помочь мне разобраться с картой города. А пока я пытался использовать свой ломаный русский, чтобы купить сироп от кашля в местной аптеке, стоящая в очереди пожилая женщина предложила мне мобильный телефон. «Моя дочь знает английский и поможет вам перевести». Такого рода вещи никогда не случались со мной в Москве.
Никогда в жизни я не видел так много пьющих людей. Мы вышли прогуляться в десять часов вечера. Мужчины и женщины, взрослые и подростки, у всех по массивной бутылке пива; женщины на семнадцатисантиметровых шпильках и в мини-юбках, пошатывающиеся, но продолжающие крепко сжимать свои бутылки, - куда бы ты ни посмотрел, повсюду сплошное веселье, которое течет вдоль реки; мужчины с оголенным торсом и женщины одетые так, словно намереваются составить конкуренцию проституткам.
 
Об амбициях
Финн-Олаф Джонс
Уэйд Шуман
«Благодаря всем политическим заключенным, жившим в Перми, и тому факту, что артисты и труппы многих театров Санкт-Петербурга и Москвы были эвакуированы сюда в период Второй Мировой Войны, Пермь стала восприимчивой к новым и интересным идеям задолго до того, как кто-либо из нас заявил о себе», — сказал Гельман.
Гельман решил оспорить главенство Москвы и Санкт-Петербурга в сфере художественной культуры и с мессианским пылом стал возводить в Перми новый центр современного искусства. Представьте, что центром культурной жизни США вдруг станет Де-Мойн. Кроме того, Гельман — очень противоречивая фигура и, как он сам признался, жители Перми не всегда его «ценят». Половину времени Гельман проводит в Москве, и многие называют его деятельность просвещением провинциальных язычников.
 
О Марате Гельмане и PERMM
Финн-Олаф Джонс
Уэйд Шуман
Хотя амбиции Перми выглядят несколько притянутыми за уши, город имеет несколько ярых сторонников. «Пермь обогнала и Москву, и Санкт-Петербург как наиболее подходящее место для передовой культуры», — сказал Марат Гельман, известный московский импресарио, часто появляющийся на федеральных телеканалах. В 2008 году Гельман открыл музей PERMM и реконструировал сталинское здание речного вокзала. Демонстрируя авангардные работы художников вроде Валерия Кошлякова и Михаила Моста, PERMM был назван «одним из наиболее зрелищных музеев современного искусства в России».
Кульминацией вечера была вечеринка в Новом Музее Современного искусства, располагающемся в великолепном старом здании у реки, бывшем железнодорожном вокзале. Я был рад присутствовать на выставке моего друга, художника Александра Меламида, а также возможности познакомиться с владельцем музея Маратом Гельманом. Гельман — влиятельная фигура в сфере российского искусства, пухлый человек с блаженной улыбкой и пятнами, кажется, от еды, на рубашке, обтягивающей его полный живот. Небрежно выбритый, в изогнутых дизайнерских очках. В нем есть харизма и уверенность в правильности избранной цели.
 
О нравах
Финн-Олаф Джонс
Уэйд Шуман
Летними вечерами местные жители проводят пикники и играют в футбол на эспланаде, но весенним днем до сквера у громадины Театра-Театра я прогуливался практически один, если не считать немногочисленных, закутанных как мумии парочек, разговаривавших на морозном воздухе.
Рэйчел, Майкл, Билл и я спустились к реке, никто не обращал на нас внимания. Пьющие словно выполняют серьезную работу, никто не улыбается, это то, чего мне никогда не понять. Самое нейтральное выражение их лица — суровое, даже во время разудалого веселья они выглядят чрезвычайно непреклонно или, лучше сказать, что у них вообще нет выражения лица — должно быть, это результат тоталитарного прошлого... Иначе объяснить это я не могу.
 
Перевод статьи Финн-Олафа Джонса из The New York Times взят с сайта Properm.ru.
Текст Уэда Шумана взят с сайта wadeschuman.posterous.com, перевод «bc».
Фото с сайта wadeschuman.posterous.com.
Поделиться:
Главные новости
Все новости компаний