Газета
 20 июня 2011, 13:20   1530

Горизонт в 10 лет

Горизонт в 10 лет
Алексей Чернов, генеральный директор ИГ «ВИТУС», – о состоянии российской экономики, Перми как культурной столице, своих политических взглядах и о том, чего он ждет от Михаила Прохорова.

Алексей Анатольевич, структура инвестиционной группы «ВИТУС» с течением времени меняется, какова она сейчас, какие направления бизнеса в ней можно выделить?
– В структуре группы сегодня четко выделились три направления бизнеса. Ядром с момента основания и до сегодняшнего дня остается инвестиционная компания «ВИТУС» – брокер на рынке ЦБ (классический брокеридж, интернет-трейдинг, услуга финансового советника) и собственный трейдинг. Радует, что компания вышла на докризисные обороты, а по технологичности и продуктовому ряду качественно поднялась. Устойчиво входит в 25 крупнейших брокеров России. Паевые фонды и клиентские активы в области недвижимости находятся под контролем управляющей компании «ВИТУС». Собственными проектами группы на рынке недвижимости занимается «ВИТУС-Девелопмент». ООО ИГ «ВИТУС» – это централизованное казначейство группы и аутсорсинг для бизнес-единиц. У каждого из учредителей своя зона ответственности и полномочий. Практически во всех бизнес-единицах созданы советы директоров, отвечающие за стратегию бизнесов. Группа постепенно реализует подход разделения стратегического и оперативного управления.

В конце прошлого года эксперты прогнозировали, что при благоприятном развитии ситуации фондовый рынок в России вырастет на 20–40 %. Как вы оцениваете подобные прогнозы сейчас, когда первая половина года на исходе?
– Как и в любых финансовых компаниях, у нас принято делать прогноз на предстоящий год. На 2011 год мы закладывали рост фондового рынка в районе 20 %, а целевое значение индекса ММВБ в течение года на уровне 1900–1950 пунктов. Я пока не вижу необходимости что-то корректировать.
Эти ожидания ниже результатов прошлого года, когда рост индексов был на уровне 22–23 %. Но сейчас слишком много неопределенностей, от которых зависит ситуация на фондовом рынке. В первую очередь, это положение дел в Штатах, где заканчивается программа ФРС количественного смягчения, и сейчас весь мир смотрит, что будет дальше, когда закончится вброс ликвидности в экономику. Кроме того, макростатистика США показывает, что с занятостью населения ситуация не выправилась. Актуальна долговая проблема Европы. В результате всего этого инвесторы настороженны и боятся выходить на длинные горизонты инвестирования.

Как ситуация в российской макроэкономике сказывается на фондовом рынке?
– В российской действительности неопределенностей еще больше, чем на внешних рынках. Конечно, внешние факторы влияют на наш фондовый рынок на 90 %, но и в оставшихся 10 % тоже не все нормально. Я считаю, что экономика находится в прострации. Никто не знает, что делать, и от этого неопределенность только возрастает. Я всегда смотрю на несколько показателей, которые характеризуют качество нашей экономики и уровень жизни. Это, во-первых, темпы роста инвестиций в основной капитал. Они демонстрируют, насколько все субъекты экономической жизни думают вдолгую. Потому что инвестиции – это не капитал на час, это тренды на 3–5–10 лет. По итогам прошлого года инвестиции в основной капитал увеличились всего на 6 %, и это от низкой базы 2009 года, когда они сократились на 17 %! Первый квартал текущего года демонстрирует не рост, а снижение. А нет инвестиций – нет будущего – нет экономического роста.

Вы сказали, что показателей несколько, какие еще, на ваш взгляд, являются определяющими?
– Второй важный показатель – движение капитала. Здесь ситуация вообще катастрофическая. Начиная с 2008 года мы наблюдаем отток капитала. По итогам прошлого года отток капитала составил порядка 35 млрд долларов, причем он затронул как финансовый, так и промышленный сектор. По предварительным итогам первых 5 месяцев этого года отток составил около 30 млрд долларов. Капитал, иными словами, бизнес, бежит из России!
И третий показатель – это бюджетная обеспеченность. История нашей страны побуждает мыслить не годами, а десятилетиями. В 2000 году, когда началась эпоха Путина, мы при средней цене за баррель нефти около 27 долларов имели профицит бюджета порядка 10 %. Смотрим 2010 год. Средняя цена за баррель 78 долларов, и в стране дефицитный бюджет. Более того, звучат слова, что бездефицитный бюджет мы получим только при цене 100 долларов за баррель. Возникает законный вопрос, что будет с бюджетом, если баррель будет стоить 70 или 50 долларов? При том, что стоимость нефти сейчас определяется не спросом и предложением, а сугубо спекулятивными, финансовыми факторами. Уменьшится неопределенность в штатах, доллар начнет укрепляться, и баррель станет падать в цене.
Хочется, чтобы власти, особенно Центробанк, начали наконец-то осуществлять полноценную кредитно-денежную политику. Во всем мире национальные центробанки строят свою политику исходя из трех основных параметров: инфляция, курс национальной валюты и, конечно же, экономический рост. У нас озабочены только инфляцией, забывая про неадекватно завышенный курс рубля и отсутствие экономического роста.

Намечаются ли у вас новые бизнес-проекты?
– Я уже начал говорить о некомфортности среды. Любой серьезный проект – это горизонт 5–10 лет, а для этого должно появиться больше определенности. Бизнес, работающий в рыночной среде, не монопольный и не срощенный с административным ресурсом, в ожидании. Страна сейчас находится в ситуации, когда должны произойти серьезные изменения модели экономики и существующей властной модели, чтобы выбраться из этого болота. Попытки расшевелить общество и возродить инициативу виртуальными проектами не работают. «Твиттеры» и «живые журналы» не заменят полноценно работающие гражданские институты. На мой взгляд, если в течение 2013-го, а лучше 2012 года этого не произойдет, то в 2015–2016 годах Россия пройдет точку невозврата, после которой реализуются системные риски, избежать которых будет невозможно без каких-либо серьезных социальных потрясений. И тогда будет продолжать довольствоваться своими 2,4 % в объеме мирового ВВП.

А выборы в Законодательное собрание не рассматриваете как очередной проект?
– Скорее нет, чем да. Я человек идеологии, на идеологии выиграть нельзя. А заигрывать с людьми и покупать подарки – это не мое. Если оценивать партии, то мне пока не понятно, что будет с «Правым делом».

Как вы думаете, какие перспективы есть у этой партии?
– На мой взгляд, есть два варианта. При цинизме нашей власти Прохорова могут просто подставить. В «Единой России» сегодня полная размытость. Созданный Народный фронт, на мой взгляд, только усугубляет ситуацию с самоидентификацией партии. А побеждать на выборах можно на сравнении, чтобы победить, нужны конкуренты, из которых при желании можно сделать образ врага-капиталиста-эксплуатора.
Таким человеком (партией) с легкостью могут сделать проект Прохорова. Достаточно нажать на кнопки телевизионных каналов и дать команду «фас». Но если такое случится, это отобьет желание у всей думающей общественности что-то делать, убьет последнюю веру. Поэтому хочется верить в позитивный вариант. Власти дали добро на отстрой партии. Новый лидер получит медийный ресурс, сформирует образ партии и новую идею и займет в Госдуме свою нишу около 7 %.

При благоприятном развитии ситуации вы рассматриваете для себя возможность вступления в «Правое дело»?
– Для начала должна появиться определенность: состояться съезд, озвучены хотя бы ключевые тезисы. Михаил Прохоров – это один из интеллектуальных представителей бизнес-верхушки. И он активно на протяжении многих лет высказывает свою позицию по стратегии развития страны. На первое место он должен предложить идеологию. «Правое дело», или «Новое правое дело», если оно собирается ориентироваться на думающую часть населения, должно понимать, что этой категории людей не нужны подачки, популизм и заигрывания. Им нужна идеология в разных отраслях – в экономике, образовании, здравоохранении.

В Перми сейчас проходит фестиваль «Белые ночи», интересен ли вам этот проект властей как пермяку?
– Мне не нравится, что сейчас в Перми из числа краевых проектов обсуждаются и дискутируются только «Белые ночи» и «Культурная столица» и из зоны общественного внимания выпадает экономика и реальная жизнь. А ведь есть вещи и проекты, которые краевые власти могут выгодно презентовать общественности. Поэтому дискуссия ведется в терминах «нравится» – «не нравится». Конкретики нет.
Я далек от мысли, что авторы проекта верят, что в 2020 году Пермь получит статус культурной столицы Европы, и все ради этого мифического звания. Если цель только в этом, то я обеими руками против. Могу привести пример второй половины 80-х годов в Японии. В это время страна переживала период стагнации рынка. Стоял вопрос об экономическом росте и дальнейшем развитии. Как один из драйверов в Японии запустили программу «Построим дом на Луне». Она действует до сих пор. К 2020 году на Луне должна быть построена станция, заселенная биологическими роботами. Власти видели, что проигрывают в космонавтике Соединенным Штатам, Советскому Союзу. Автомобилестроение – драйвер экономического роста Японии – дало сбой. Вот они придумали этот проект. Более того, сделали для обывателей красивую обертку: в стране мало земли, решить проблему можно построив дом на Луне. Но сразу же под это была запущена программа по стимулированию инновационной деятельности корпораций. В итоге был интенсифицирован процесс инновационной деятельности, и, самое главное, они обеспечили экспорт космических технологий в гражданскую сферу. Если к проекту «Культурная столица» подходить таким образом, то его полезность должна быть ощутима не для единиц, а для широкого круга жителей, должны быть измеримые количественные показатели. Например, уровень покрытия территории края дорогами с твердым покрытием (дорога в каждый населенный пункт), уровень газификации, телефонизации, пользования Интернетом (телефон и Интернет в каждый дом), экологическая обстановка (выпил воду из под крана и не отравился). В Вене, например, водой из-под крана рекомендовано поить даже младенцев. Культура – это не выставки и музеи, это образ жизни, ее наполненность сервисами.

Поделиться:
Все новости компаний