Газета
 07 марта 2011, 13:20   1468

Надежда Агишева: «верю, что могу здесь что-то изменить»

Надежда Агишева: «верю, что могу здесь что-то изменить»
Председатель совета директоров инвестиционной компании «Ермак» – о рейдерских атаках на компанию, уголовном деле Андрея Агишева, влиянии интернет-сообщества на общественное мнение и собственных жизненных планах.
Автор: Кирилл Перов

Давайте разберемся в той ситуации, которая сложилась вокруг инвестиционной компании «Ермак». Можно четко объяснить, что там происходит?
– Те, кто называет происходящее «корпоративным конфликтом между крупными акционерами инвестиционной компании», лукавят. Акционерами ИК «Ермак» в настоящий момент являются более 50 тысяч физических и юридических лиц. Действия одного из них – ООО «Флайт» во главе с генеральным директором Михаилом Матвеевым – направлены на понуждение ИК и ее акционеров к выкупу по завышенной цене ее пакета – более 30 % акций. В рамках этого шантажа предпринимаются различные, в том числе незаконные, действия, причем как против самого общества, так и против меня лично как крупного акционера ИК.
Эти действия были начаты в самый разгар кризиса – в декабре 2008 года, когда в сговоре с исполнительным директором Максимом Шахаевым Матвеев вывел из «Ермака» 240 млн рублей на счета компаний, ему подконтрольных, в обмен на акции фонда «Детство». Сделка была проведена тайно, вечером 30 декабря. По нашим оценкам, цена акций на момент ее совершения была завышена в несколько раз.
Сейчас руководство компании и ее совет директоров пытаются возместить ущерб от этой операции. На этом пути мы столкнулись с очевидным противодействием со стороны правоохранительных органов. И не просто противодействием: возбуждение уголовного дела по незаконному предпринимательству в отношении Андрея (Агишева.  – Прим. ред.) даже хронологически связано с выводом активов!
Эти факты никого сегодня не удивляют. Тысячи собственников в России сегодня находятся в аналогичной ситуации. Да и для группы компаний «Ермак» это не в первый раз. В 2003 году по поддельному исполнительному листу у регистратора были списаны акции ЗАО «Уралгазсервис». Больше года тогда ушло на возврат активов.
Сегодня можно сказать, что большинство недружественных действий в отношении ИК «Ермак» блокированы, прошли десятки арбитражных процессов. В целом активы группы компаний «Ермак» и ее акционеров защищены. Для наших юристов и консультантов рутиной стала защита в судах от необоснованных исков и заявлений в правоохранительные органы.

Вы упомянули об уголовном деле Андрея Агишева. В чем его обвиняют и почему вы считаете эти обвинения несправедливыми?
– Адвокатское сообщество единодушно считает статью 171 УК РФ – «Незаконное предпринимательство» – одной из самых коррупционных. Более того, уже больше года в Госдуму вносятся законодательные инициативы по поводу декриминализации этой статьи Уголовного кодекса. Более чем странной выглядит ситуация, когда в гражданском обороте сделки по аренде признаются сделками физического лица, налоговые органы также квалифицируют доходы по ним как доходы физического лица, а правоохранительные органы пытаются признать их противоправными и требуют уголовного наказания!
Абсолютно точно, дело Агишева – прецедентное. Полным абсурдом можно считать, что следствием и прокуратурой проигнорированы многочисленные судебные решения, обзор практики Верховного Суда, выводы налоговых органов.
Грубой ложью и попыткой хоть как-то оправдать уголовное преследование выглядят заявления о неуплате налогов. По результатам налоговой проверки не просто признана уплата всех положенных налогов, но и возвращена переплата НДФЛ. Анекдотична ссылка на нарушение закона «О поддержке малого предпринимательства»: мол, чего льготами не воспользовался, мог платить 6 % с доходов, зачем платил 13 %?
Сейчас у следствия и прокуратуры обратной дороги нет. Выбран один путь – давление с целью принудить на любых условиях признать обвинения. Разве нормально, когда на прямой вопрос журналистов государственному обвинителю о сути обвинений ответа нет? Ну и, конечно, совсем нет никакого объяснения тому, что следствие больше года вел следователь, в отношении которого проводились проверки по заявлению в нарушении законодательства о банковской тайне. Можно представить, как он был «объективен» и «непредвзят».

Громкая история с неудавшимся помещением Андрея Валентиновича под арест: что это было? Почему именно сейчас – такие резкие движения со стороны прокуратуры?
– Сейчас уже можно проанализировать ситуацию. Эти восемь дней были очень непростыми. Я уже где-то сравнила эту историю с экскурсией в 1937 год. Очень быстро стало понятно, что главное – справиться со страхом. Страх парализует. На этот страх и рассчитывало гособвинение. Очень помогла общественная поддержка. Я просто не успевала отвечать на телефонные звонки, наверное, за всю жизнь не получала столько предложений помощи и участия! И давно не слышала столько слов возмущения происходящим.
К сожалению, история с заключением под стражу не является сегодня исключительной. Такой способ принуждения к признанию вины без полноценного судебного разбирательства, учитывая условия содержания в СИЗО, – норма. Лучше получить условный срок, не будучи ни в чем виноватым, чем ждать в СИЗО справедливого приговора. Это личный выбор каждого. Нельзя осуждать тех, кто соглашается на нереабилитирующие основания прекращения дела, признает вину, устав бороться.
Мы же были готовы к худшему, но не собирались идти на сделку, цинично предложенную гособвинителем.

Как вам удалось получить такую мощную поддержку интернет-общественности? Были утверждения, что вы подкупили блогеров…
– Для начала замечу, что поддержка была не только от интернет-сообщества. Поддерживали все: коллеги, партнеры, друзья, просто незнакомые люди. Это на меня огромное впечатление произвело. Как на это теперь ответить? Смогу ли я в ответ хоть кому-нибудь быть полезной? В журнале Forbes вышла публикация «Как можно посадить любого предпринимателя. Дело пермского депутата Агишева – это «игра в наперстки» с Уголовным кодексом». Для меня было очень важным то, что один из авторов этой статьи – Светлана Бахмина, бывший юрист ЮКОСа, которая в мордовской колонии родила третьего ребенка. Она на собственном опыте узнала, что такое произвол, а также что такое общественная поддержка!
Отозвались многие деятели культуры, центральные СМИ.
Что же касается блогеров, то я и сегодня не понимаю, как вообще устроено это сообщество. Все произошло само собой. Единственное, что я делала, – старалась оперативно информировать сообщество о ситуации через «Живой журнал» моего мужа, поскольку это, оказывается, самый быстрый способ ответить на тот поток вопросов, которые на меня валились отовсюду, в первую очередь от журналистов. Стоит признать, что такой способ связи оказался самым эффективным.

Какие возможны пути разрешения непростой ситуации, которая вокруг вас сложились?
– Путь один – добиваться признания всех предьявленных обвинений незаконными и необоснованными.

В начале избирательной кампании в Пермскую городскую думу многие наблюдатели говорили о вашем желании «пойти в депутаты». И основания для этого были – вы даже прошли «праймериз»… Почему в итоге отказались от идеи «двинуть в политику»?
– После отказа партии «Единая Россия» поддержать мою кандидатуру, несмотря на победу в праймериз, возможно, конечно, было участие в качестве независимого кандидата, «самовыдвиженца»... Но сегодня снятие с выборов стало нормой... У меня еще есть время – подожду, пока местное самоуправление не вернется в законное конституционное русло, в рамки международных конвенций, декларирующих обособленность муниципалитетов от государственной власти и политических процессов.
На днях я была в сквоте «Другая Пермь», организованном Натальей Шостиной при поддержке вашего фонда «Новая коллекция».

Там замечательно! Почему вы, несмотря ни на что, продолжаете заниматься благотворительностью и поддержкой пермской культуры? Каковы ваши планы в этой сфере?
– Вот представляете себе: я в этом сквоте еще не побывала. Но сейчас, когда стала посвободнее, обязательно схожу.
Деятельность фонда не связана с отсутствием или наличием давления со стороны правоохранителей. Благотворительность никогда не воспринималась нами как индульгенция от каких бы то ни было проблем. Поэтому проекты в этой сфере будут продолжены.
Планы – вернуться к идее создания собственного выставочного пространства. И, конечно, продолжить сотрудничество с Пермской государственной художественной галереей. Коллекция фонда растет, уже есть сложности с хранением. Глупо не экспонировать ее: она собиралась не в расчете на домашние интерьеры.
Второй год сотрудничаем с отделением медико-социальной реабилитации детей-инвалидов краевого центра комплексной реабилитации инвалидов.
Для него уже многое сделано, например приобретено сложное физиотерапевтическое оборудование для стимуляции деятельности головного мозга, несколько массажных кушеток и массажных столов, не говоря уже об игрушках, оргтехнике, бытовой технике. Перед самым Новым годом на его счет наконец-то пришла краевая премия в сфере культуры, которую я попросила туда перечислить.

Кстати, о премии. Расскажите о вашем «разводе» с пермской культурной политикой. Вы ведь приятели с Гельманом, завсегдатаи премьер и вернисажей... Неужели причина разлада – всего-навсего история с этой премией? Или есть причины серьезнее?
– Да, история с позорным «вручением» этой премии стала эмоциональной точкой в сотрудничестве фонда «Новая коллекция» с краевым Министерством культуры.
Ну, если говорить в общем, то мне несимпатичны громкие пиар-акции, которые отталкивают от новых проектов как зрителей, так и потен-циальных доноров; мне не близко увлечение внешне эффектными, но неглубокими, лишенными смысла проектами вроде «красных человечков на Килиманджаро». Обидно, что современное искусство в Перми теперь долго будет восприниматься исключительно как раздражающее и провокационное; что у новых начинаний не получилось диалога с традиционными институциями. Тревогу вызывает явный приоритет в финансовой поддержке «новых проектов» в ущерб «старым». Так например, до сих пор не озвучены пути решения проблемы переноса коллекции ПГХГ из здания кафедрального собора, которое юридически уже перешло в собственность Русской православной церкви.
Но мы не прекращаем взаимодействия с деятелями культуры, участия в культурных проектах Эдуарда Боякова, Александра Чепарухина, Пермской краевой филармонии… И все это – без всякого расчета на премии или пиар.

После вашей бурной деятельности по организации противодействия заключению Андрея Агишева под стражу о вас стали говорить как о женщине, которая «коня на скаку… и в горящую избу...». При этом вы сейчас ждете третьего ребенка. В чем секрет вашей семейной стабильности? В чем источник неиссякаемой энергии?
– Да уж, «жизнь не дает декретный отпуск»! (Смеется) Образ некрасовской героини, такой бой-бабы, мне не очень близок. И по большому счету не могу пожаловаться на отсутствие в моей жизни тихих семейных ужинов или спокойного отпуска... Иногда, как у всех, случаются авралы. В такие моменты завидуешь тем, кто может вязать крючком на диване или часами нежиться в салоне красоты. Это я без всякой иронии говорю.

Извините за прямой вопрос, но почему вы до сих пор не уехали за рубеж? Нравится «интересная жизнь»?
– Вопрос никогда так не стоял. Нет у нас комплексов провинциалов, желающих вырваться «в столицы»: мы много перемещаемся по миру, путешествуем. Конечно, есть проблемы, которые здесь беспокоят: экологическая обстановка, плохое здравоохранение… Мы никогда не рассматривали вопрос о том, чтобы иметь «запасные аэродромы»: домов и бизнеса за границей нет. Мы живем в своем городе и в своей стране. Верим, что можем здесь что-то изменить.

Поделиться:
Главные новости
Все новости компаний