Газета
 01 ноября 2010, 13:20   1005

Упаковка смыслов

Упаковка смыслов
Павел Печенкин, создатель и бессменный президент международного фестиваля документального кино «Флаэртиана», рассказывает о времени, о себе, о документальном кино в Перми и в мире.

Павел, Вы создали свой кинофестиваль 15 лет назад. А если сравнить: чего Вам тогда хотелось достичь и чего хочется сейчас?
– Тогда и сейчас? Но 15 лет – это бездна времени, даже обсуждать невозможно, совершенно несравнимые вещи. Сначала мы организовали семинар, такую кинематографическую тусовку, потому что у меня было желание выстроить профессиональную серь-
езную критику в сфере документального кино. Но не получилось, критики как не было, так и сейчас нет. Оказалось, что организовать это намного сложнее, чем международный фестиваль.
Другое дело, что в Перми нет также серьезной критики и в области драматического театра, и балета, и музыки, но это слабое утешение.
Когда все это затевалось, я ведь тоже был младше на 15 лет, и казалось, что многое еще впереди, не было еще какой-то социальной усталости, зато был оптимизм, который перекрывал весь этот жуткий бардак 90-х годов.
А сейчас?
– А сейчас хочется, чтобы фестиваль стал процессом. Время фестивалей прошло, надо идти дальше, надо развивать процесс. Процесс – это некоммерческий прокат в университетах и институтах. Я их считаю территорией документального кино, причем это достаточно большая территория: в каждом городе-миллионнике студентов не менее 100 тысяч. Если сюда добавить еще колледжи, получается, у нас в стране миллионы студентов. И эти люди ответственны за будущее страны, они будут принимать решения, а значит, им очень полезно смотреть документальное кино.
Почему?
– Документальное кино – это серьезная аналитика, это упаковка смыслов. В институте молодые люди получают навыки профессии, но жить-то они будут не на работе, а в социуме, только с ними никто не говорит об этом.
Культура и есть инструмент анализа социума. И документальное кино в этом смысле представляет тот инструмент, который нужно использовать наиболее широко.
Но чтобы в России документальное кино пришло к молодым, необходимы новые технологии его продвижения, не так ли?
– Да, и именно мы создадим прецедент: в рамках полученного от Евросоюза гранта подберем коллекцию документального кино и будем передавать ее в вузы всей страны. Уже созданы договоренности о проведении проекта «Вуз-Флаэртиана» в Новосибирском университете, Санкт-Петербургском университете, МГУ и нескольких других вузах страны. Там уже поняли, насколько это важно, тем более есть наработанный опыт Перми, где «Вуз-Флаэртиана» успешно работает уже третий год.
За 15 лет в документальном кино что-то изменилось? О чем тогда снимали свои фильмы российские режиссеры и о чем сейчас?
– Да ничего не поменялось, документальное кино это как большая литература или как Евангелие, в котором ничего не меняется и каждое поколение читает об одном и том же – о судьбе человека в этом мире. И это единственно возможное, о чем может говорить документальное кино.
В этом году в конкурсе «Флаэртиана-2010» участвовал всего один российский фильм. Когда же наладится ситуация?
– Скоро наладится. В этом году Госкино снова возобновило финансирование, и, я думаю, в будущем году программа российского кино будет намного сильнее.
Очень многие негативно восприняли решение жюри, присудившего первую премию англичанам Люси Бейли и Эндрю Томпсону за фильм «Мугабе и белый африканец». Согласны ли Вы с таким выбором и понравился ли Вам фильм?
– Да, в адрес членов жюри были упреки в политизированности их решения.
Я в дела жюри не вмешиваюсь, но мне этот фильм не понравился. Это не произведение искусства и не артефакт. Но это история жизни человека, которая снималась (причем с риском для жизни) в течение достаточно долгого периода, так что все внешние параметры флаэртиановского кино там соблюдены. Другое дело, что этот фильм сделан журналистом, там нет мизансцен, много «говорящих голов» и другие огрехи, присущие журналистскому кино. Это, конечно, чистый мейнстрим, и я думаю, что большую роль сыграло мнение председателя жюри, а он человек старой закваски.
Понятно, что если бы мы включили в конкурсную программу фильм «Последний поезд домой» (мы его выбрали для показа на открытии фестиваля), который снял китайский режиссер Лисинь Фань, он бы не оставил остальным участникам никакого шанса на победу.
А кому бы Вы дали первый приз?
– Я бы дал, наверное, Павлу Лозинскому за фильм «Химия», но он и так получил «Серебряного Нанука» за лучший короткометражный фильм. Другой фильм, который я бы выбрал, – «Мачо на досуге», его автор – финский режиссер Мика Ронкайнен получил даже два приза: за лучший полнометражный и приз жюри ФИПРЕССИ (Международной ассоциации кинопрессы). Так что почти все мои фавориты и так вошли в число победителей.
В этом году страсти разгорелись вокруг одного из самых интересных фильмов фестиваля – «Край земли». Его авторов – польских кинематографистов – упрекали в том, что это не документальный фильм, а инсценировка.
– Те, кто говорят, что это не документальное кино, не правы, потому что знаменитый фильм Флаэрти «Нанук с Севера» снят точно так же: способом реконструкции. В фильме «Край земли» рассказывается о жизни на отдаленной северной погранзаставе, где служат всего пять человек и куда прибывает молодой солдат. Этот парень-новобранец действительно служил в армии, он через это прошел. Другое дело, что он в данный конкретный момент времени не служил, и это на самом деле была не застава в чистом виде. Просто полякам на настоящей пограничной заставе снимать не разрешили. И люди там сняты реальные, которые служили на границе. Но это не важно, на какой географической точке снимать, важна сама по себе ситуация и тот очень точный психологический портрет, который дает режиссер. Я просто такую же историю знаю по своему фильму, который я снимал в заповеднике. Там, вдали от мира, живут люди, которые просто не могут жить на Большой земле по многим причинам: начиная от алкоголя, заканчивая долгами. Это та же самая ситуация, причем очень характерная, поэтому я воспринял ее как правду. А что такое документальное кино? Это правда. Если ты в это веришь, значит, все нормально. Я в это верю.
Вы как-то очень категоричны, ведь не все люди знают или понимают документальное кино..
– Некоторые люди не знают, что такое поэзия. А некоторые люди никогда не слыхали о Тарковском, не понимают Феллини. Это просто уровень образования, любопытства, в конце концов.
Вы остались довольны своей 10-й «Флаэртианой»?
– Доволен, и прежде всего потому, что понял: фестиваль наконец обрел ясные и совершенно понятные смысловые очертания. Фестиваль уже является тем местом, где вот эти упакованные режиссерами смыслы передаются в ту среду, которая способна эти смыслы понять и для себя использовать. На предыдущем фестивале это было еще не так явно, это был скорее еще эксперимент. Сейчас это уже система, в которую входит и медиаобразование, и проекты «Вуз-Флаэртиана», и «Флаэртиана on-line».
Я посмотрел, что делалось в киносалоне «Премьер», когда мы, уже после закрытия «Флаэртианы», повторяли программу фестивальных фильмов. Залы были переполнены! У нас на сеансах игрового кино на суперкоммерческих фильмах такого не бывает. Значит, мы добились своего: пермяки оценили и полюбили документальные фильмы, у нас есть свой зритель.
Совсем скоро мы в «Премьере» откроем зал, где будут показывать только документальное кино.
Павел, так значит, Вы увидели итог своего 15-летнего труда? Пермь реально стала городом, где любят и ценят документальное кино. Вы чувствуете удовлетворение?
– Нет, это скорее какое-то удивление: неужели получилось? Не верится даже…
Такие залы документального кино в других городах есть?
– Нет, в России такого нигде нет. Здесь ведь даже не главное – иметь копии этих фильмов. Главное – юридическое разрешение (у нас оно есть) авторов фильмов на показ картин на этой территории в рамках образовательного проката.
В России вообще ситуация странная. У нас государство поступает мудро – финансирует производство документального кино, и в трудные 90-е годы тоже финансировало. И при этом проката документального кино нет, и наше дебильное телевидение тоже не показывает документальное кино.
А кто финансирует и выпускает документальное кино в других странах?
– По-разному, есть американская система, есть континентальная, но в основном главным производителем документальных фильмов являются телеканалы. Они его и показывают. Во Франции один из национальных каналов показывает только документальное кино. Во всех странах в кинотеатрах показывают такое кино – в Париже, к примеру, два кинотеатра, где идут только документальные фильмы. Уж не говоря о том, что там можно просто зайти в фильмотеку и взять эти фильмы в прокат.
Интересно, а у нас так будет когда-нибудь?
– Будет, мы сейчас как раз пытаемся начать эту историю. У меня в кабинете уже стоят коробки с DVD – мы решили начать с себя и выпустили 15 фильмов студии «Новый курс». Передадим их в магазин «Пиотровский» для продажи. Могу сказать, что фильмы не самые плохие, среди них есть «Танго для ЗК» Рашида Давлетшина, «Коммунальное танго» Леши Романова, «Урал впервые» – фильм Димы Заболотского о пребывании Бориса Пастернака на Урале, «Пермь как Permm» и другие.
Говорят, что с «Флаэртианой» будущего года у Вас связаны просто глобальные замыслы?
– Да, это будет ряд новых проектов, которые связаны с «Флаэртианой», но уже опосредованно. Они больше связаны с использованием документального кино как гуманитарной технологии. Мне бы не хотелось об этом подробно говорить, пока все не окончательно утрясено. Заключаться все будет опять-таки в показе документального кино как упаковки смыслов и провоцировании зрителя на дискуссии о современности. У нас нет гражданского общества в том виде, в каком оно существует на Западе, и документальное кино может стать одним из инструментов, который провоцирует жителя нашей страны на разговоры о судьбе, о своей стране и о своем месте в этой стране. Это очень хорошо воспринимается прежде всего молодежью, для нее все и делается...

Поделиться:
Все новости компаний