Газета
 28 сентября 2009, 13:20   1189

Закрытая территория

Очередной московский фестиваль остался для Перми вещью в себе.

Фестиваль «Территория» не стал событием в культурной жизни Перми. При этом он остался культурным событием сам по себе, а точнее, сам для себя.
Период подготовки к фестивалю был ознаменован огромным количеством рекламы: радио, телевидение, пресса, город заполнили рекламные щиты и флаеры, обещавшие пермякам встречу с лучшими спектаклями, созданными в мире за последний год.
«Это же ваш пермский фестиваль!» –  убеждал недоверчивых журналистов Кирилл Серебренников, арт-директор фестиваля. Организаторы декларировали, что в  самой
концепции фестиваля  заложено расширение территории не только театральной, но и географической. Правда, при этом кокетливо жаловались, что для них  выезд "Территории"
в Пермь – это отчаянный поступок. Но с отчаянием арт-дирекция  справилась и 30 млн рублей (из которых половину предоставил Пермский край)  успеш-
но освоила.
Разочарования начались с самого начала – не приехала актриса Чулпан Хаматова, а  значит, отменили спек-
такль «Бедная Лиза», в котором она танцует вместе с солистом балета Большого театра. Объяснение  стан-
дартное: по причине болезни. Не появилась и режиссер спектакля Алла Сигалова,  у которой был  запланирован мастер-класс.В рамках фестиваля английский  режиссер Алекс Дауэр реализовал
свой проект «Театр в тюрьме». Площадкой для его эксперимента была выбрана пермская колония № 29,
а  артистами  стали  заключенные.
Сначала по всем правилам был проведен кастинг москвы, затем несколько дней репетиций – и спектакль, состоящий
из трех частей. Пьеса «Бабочка» написана одним из заключенных, основой двух других  стали рассказ «Налим» Чехова и «Мой первый гусь» Бабеля. Понятно, что публика на премьеру не попала, для нее была организована трансляция спектакля.
Современный театр находится в кризисе, идет поиск нового языка, стиля, метода общения со зрителями.
Но вряд ли эти поиски относятся к временному драмкружку,  созданному в исправительном  учреждении.
Скорее  речь  идет  о  социальных технологиях   адаптации и реабилитации заключенных или об особом
интересе московских театральных деятелей к маргиналам, когда территория проведения подменяет суть
происходящего. Видимо, поэтому этот проект сопровождался особенно шумным пиаром, муссировались все
подробности: есть ли  среди  зэков-артистов «опущенные» и кто будет играть женскую роль. А возможно, это делалось с дальним прицелом, ведь Кирилл Серебренников снимал обо всем этом  фильм по заказу одного из московских каналов. За всем этим шумом как-то тихо прошли по-настоящему интересные
спектакли балета Большого театра Женевы и «Смерть жирафа» в постановке Дмитрия Крымова. Большинство мероприятий фестиваля проходило в рамках  закрытого формата (не только спектакль в
колонии), на маленьких площадках, куда попасть простому зрителю было просто невозможно, организаторы закрыли свою территорию. К этому относились читки пьес немецких драматургов, мастер-классы, творческие встречи. К тому же время и место проведения мероприятий часто менялось. На все вопросы организаторы отвечали, что фестиваль – это прежде всего учебное мероприятие и проводится для 122-х  студентов, собранных из театральных вузов и училищ России.
Можно вспомнить еще один московский фестиваль – «Новая драма», проходивший в Перми в начале года,
его организаторы тоже   охраняли свою территорию от посягательств пермяков   и поначалу на спектакли
даже журналистов не пускали. Получается, в Перми начинает формироваться некий новый тип проведения
культурных акций. На подготовленную  (в том числе в отношении финансов) территорию высаживается
столичный десант, который быстро и деловито проводит акцию  в режиме закрытой тусовки, попутно решая массу своих дел. Пермякам достается рекламная шумиха и необоснованная зависть  соседних регионов, обеспеченная этой же шумихой в прессе.
Больше  всего  это напоминает рецепт известного коктейля Джеймса Бонда:  соединить, но не  смеши-
вать.

Поделиться:
Все новости компаний