Газета
 24 июля 2009, 13:20   1847

Прописка нам неинтересна

Прописка нам неинтересна
Марат Гельман – о вредном сценарии Алексея Иванова, рудиментах пермской культуры, системе и частных случаях.
Автор: Кирилл Перов

Интервью директора Пермского музея современного искусства «ПЕРММ» Марата Гельмана получилось из тех, что называют программными. Он был откровенен, четко обозначил свою позицию и после записи, согласовывая текст, не внес ни одной правки.

Марат Александрович, на Ваш взгляд, у сегодняшней Перми есть культурная политика? И что Вы понимаете под этим понятием?

– Есть, она просто не проговорена. С моей точки зрения, культурная политика решает три основные задачи. Первая – обеспечение качественного культурного досуга, вторая – формирование нового культурного наследия и сохранение старого, третья – создание условий для творческой конкуренции, в которой какие-то новые творческие силы имеют возможность себя реализовать. Это все не я выдумал, это можно назвать стандартным набором задач.

Но есть еще одна задача – специ-фичная, и в настоящий момент она очень актуальна для Перми. Звучит она так: культурная политика должна стать частью большой политики, той, которая без приставки «культурная».

Почему это актуально именно для Перми и именно сейчас?

– Со времен Советского Союза в нашей стране существует порядка 70–80 очень крупных городов. При социалистической системе, при той экономике, это было возможно. Но надо отдавать себе отчет, что в нынешней ситуации такого количества крупных городов в будущей России не будет. В гораздо более богатых странах, таких как Америка, не более 20 больших городов. Это означает, что только часть из ныне существующих крупных российских городов ждет развитие, а большинство – угасание. И этот процесс, кроме того что он идет естественным путем, еще и стимулируется властями, например, идет сокращение федеральных высших учебных заведений.

И в этой ситуации у Перми по сравнению с другими городами практически нет конкурентных преимуществ. Губернатор Чиркунов и сенатор Гордеев предложили вариант – превратить Пермь в культурную столицу регионального или общероссийского масштаба. Суть проекта в том, что город, который потерял в общероссийском масштабе свою идентичность как город-завод, обретает новую идентичность. И в этом смысле культура становится инструментом большой политики, инструментом сохранения города в новом качестве – как культурной столицы.

Можно ли точно определить, что такое культурная столица?

– Что такое столица? Это, во-первых, место, куда съезжаются. Например, московская художественная сцена в начале 90-х определялась в основном одесскими и ростовскими культурными деятелями – актерами, художниками. При этом Одесса и Ростов в то же время представляли совершенно убитые в творческом отношении города. А Москва была как ярко освещенная площадка, место, куда съезжаются отовсюду.

Во-вторых, культурная столица – это место, где происходят культурные события.

И, в-третьих, место, где реализуется творческая карьера.

Но Пермь не Москва. Для культурной столицы необходимы соответствующие институции, неординарные творческие личности, наконец, другой ритм жизни. Откуда это все возьмется?

– Сейчас создается определенный механизм достижения этой цели. Главными элементами механизма мы выбрали фестивали. В течение года в Пермском крае пройдет 59 крупных фестивалей, на которых концентрируется внимание. Я в свое время возвращался в Лондон после Эдинбургского фестиваля и, будучи чрезвычайно им впечатлен, спросил: «Почему в Лондоне не проходит такой фестиваль?» Мне ответили: «А зачем? У нас и так каждый день масса событий, спектаклей, показов».

Столица – это место, где нет фестиваля, там и без того постоянно бурлящая жизнь, но эту бурлящую жизнь надо запустить. Фестиваль для нас – это способ сконцентрированного представления о будущей столичной жизни Перми.

Совсем недавно прошли «Дягилевские сезоны», где каждый день было по 10 событий! Много это? Конечно, много! На «Живой Перми» за три дня – 50 пусть небольших, но событий. Желательно, чтобы каждый день в Перми было вот такое же количество событий.

Вполне возможно, что через год-два наших усилий уже и не нужно будет столько фестивалей. Уже все пойдет само, и пермская афиша будет полна интересных событий, которые будут инициироваться их создателями, а не Министерством культуры края.

Второй элемент этой стратегии – творческие резиденции. Скажем, для начала Сорокин приезжает на 2 месяца, делает резиденцию для писателей. Или Гельман с Бояковым приглашаются и работают вахтовым методом: две недели здесь, две недели в Москве. Это тоже модель будущей столицы, куда творческие личности приезжают работать и жить. Условно говоря, как в Москве есть пермское землячество, так и в Перми должны быть землячества – московское, екатеринбургское, новосибирское, – приезжих должно быть много.

Ну и третье – это создание площадки, где делается карьера. И здесь необходимо формирование институции мирового класса, взаимодействующей с подобными институциями по всему миру и являющейся той площадкой, с помощью которой искусство попадает в историю искусства.

Делается много, но мы осознаем, что процесс только начался, и те события, которые в Перми происходят, – это не система, а пока еще некий случай.

Пермь может строить амбициозные планы, но ощущает ли страна потребность в новой культурной столице?

– Несомненно. Уже есть определенная усталость от Москвы, и эта усталость тоже ресурс, которым мы должны воспользоваться. В настоящее время есть запрос на новую культурную столицу, причем Санкт-Петербург на это место претендовать не может. Питер – это город-музей, самодостаточный, герметичный и неподвижный, его проблема в том, что он не может развиваться.

Сегодня вся Россия находится в некоем ожидании: получится ли у Перми стать культурной столицей? И действительно, по сравнению с другими регионами все, что у нас происходит, – это удивительно и необычно.

У нас появился шанс, и понятно, что в этой ситуации, как и во время любого движения, чьи-то конкретные интересы бывают не учтены. Именно поэтому ситуация недовольства как бы запрограммирована внутри самого процесса, что и вылилось, например, в выступлении Алексея Иванова.

Вам не нравится писатель Алексей Иванов?

– Никто не подвергает сомнению его литературный талант, я говорю о его общественной роли. Мне понятна ситуация, в которой он оказался. Человек, который был фактически министром культуры Перми, чей голос был весом и значим, за счет того, что он был признан в той же Москве, вдруг оказался не единственным писателем. Его монополия кончилась – приехал Сорокин, приехал Рубинштейн, приедут еще крупные писатели. Вот Гришковец был, мы договорились, что в декабре сделаем большой литературный проект. Я понимаю, что эта ситуация некомфорт-на для Иванова.

Но даже внутри этой ситуации, даже оппонируя, нужно следить не только за гладкостью речи, но и за сутью того, о чем говоришь. Мне странно слышать рассуждения о роли русского современного искусства в мире от человека, который, в общем-то, не видел того, о чем говорит.

В своей статье Алексей Иванов утверждает, что для актуального искусства Россия всегда была провинцией. Что он имеет в виду? На самом деле, когда актуальное искусство только зарождалось, русский авангард повлиял на все современное искусство во всем мире. В советское время мы не были ни столицей, ни провинцией – нас просто изъяли из коммуникации. Сейчас российские актуальные художники вполне активно и на равных участвуют в международной художественной жизни.

Вообще понятие мировой художественной столицы в последнее время переместилось из городов и стран в события. Это раньше можно было говорить том, что столица современного искусства – это Кельн, Нью-Йорк или Лондон, потому что там живет и творит много художников.

Сейчас главными являются события. Например, художественная выставка «Документа» проходит в Касселе, маленьком немецком городке, «Манифеста» – в предместьях Рима, Венецианская бьеннале – в Венеции, это ведь тоже не центр мира, а чисто туристическое место. События становятся столицей. Я сейчас все это рассказываю, чтобы проиллюстрировать, что Алексей Иванов позволяет себе говорить вещи, которые полностью не соответствуют действительности.

Вас, наверное, задело, что Алексей Иванов четко обозначил свою позицию в отношении Ваших проектов, заявив, что «нельзя оплачивать чужие понты»?

– Другими словами, тезис его звучит так: «Пермские деньги – пермякам».

Давайте сначала разберемся с финансами. Первые деньги, выделенные распоряжением правительства Пермского края, поступили на счет музея 18 июня этого года. До этого момента практически все движение осуществлялось на средства фонда «Русский авангард» Сергея Гордеева. Для него это были рискованные инвестиции: получится с музеем или нет – заранее известно не было. Так что все это – не пермские деньги, а деньги конкретных людей.

Как я уже говорил, в столицах нет понятия коренных жителей. И люди, которые сегодня олицетворяют пермскую культуру – Володя Абашев, Гера Исаакян, они не урожденные пермяки, один – с Алтая, другой – из Еревана.

У меня есть ощущение, что, говоря «пермские деньги – пермякам», Алексей Иванов прежде всего имеет в виду себя, потому что другие не подходят под понятие «коренной пермяк» по месту рождения.

То есть Вы не согласны с Алексеем Ивановым, что культуру надо свою выращивать, а не экспортировать?

– Я вспоминаю время, когда в Москве было ужасно много художников-одесситов. И мне было ужасно любопытно побывать в Одессе. И когда я приехал, то увидел такой безумно провинциальный город. Да, он порождал этих талантливых людей, но сам город от этого ничего не имел. Он выращивал свои таланты, и потом они легко срывались с места и больше не возвращались. То, что предлагает Алексей Иванов, – не просто ложный, это вредный сценарий, потому что Пермь, как и всякая провинция, становится донором Москвы. Таланты будут уезжать туда, где происходят события, где можно реализовать себя. А интересы Перми и, особо, пермской публики здесь просто игнорируются.

Больше всего недовольны Вашей деятельностью члены Пермского отделения Союза художников. Они активно пишут письма во все инстанции с требованием убрать Вас из Перми. Как Вы собираетесь дальше с ними взаимодействовать?

– Я никогда не планировал с ними взаимодействовать и не понимаю, о чем можно с ними… взаимодействовать.

Эти люди, и тот же Исмагилов, являются порождением старой системы – Советского Союза и рудимента этой системы – Союза художников. Ситуация давно изменилась, но они по-другому жить не умеют.

На мой взгляд, они ничего не могут дать Перми и пермякам, и их выступления – способ заявить, что они еще живы. Эти люди не вызывают у меня ни злости, ни негодования, в этой истории они пострадавшие. Нужна какая-то программа социальной помощи этим людям. Я знаю, что им выделяют бесплатные мастерские, это хорошо.

Вы собираетесь выполнить их требования и предоставлять места для выставок пермских художников в Музее современного искусства?

– Мне их притязания непонятны. В Нью-Йорке живут 100 тысяч художников из всех стран. При этом в Нью-Йоркском музее современного искусства (Museum of Modern Art) выставка нью-йоркского художника бывает не чаще одного раза в несколько лет. Точно так же невозможно представить себе, что в музее Гуггенхайма в Бильбао выставляются испанские художники только потому, что они испанские.

Мы делаем в Перми музей мирового уровня, и здесь у художников прописку никто спрашивать не будет, пермская она, московская или шанхайская.

Какие еще проекты вы готовите в Перми?

– Собираемся на базе Пермской филармонии сделать репетиционную базу для больших музыкальных проектов, производиться они будут в Перми и потом по всему миру ездить как проекты Пермской филармонии. Но в России они будут исполняться только в Перми. Проект действительно уникальный, мы его будем делать вместе с Сашей Чапарухиным, продюсером мирового уровня. В сентябре в Перми пройдет фестиваль «Территория», который делает Кирилл Серебренников вместе с Чулпан Хаматовой и Евгением Мироновым.

Вы не боитесь, что из Перми не получится культурная столица?

– Может, не получится, но я ничего не боюсь. Загадывать невозможно.

Всякое может случиться, вдруг завтра Чиркунова заберут в Москву и появится новый губернатор. Сегодня никто не может сказать, получится или не получится. Но шанс есть. И я буду использовать этот шанс, пока буду чувствовать, что он существует.

Поделиться:
Главные новости
Все новости компаний