Газета
 09 марта 2009, 13:20   1223

Танталовы муки

Танталовы муки
В советские годы Пермь совершенно точно имела свою уникальную среду. Потом старый миф индустриального города был потерян, а новый не найден.
Автор: Кирилл Перов

На должность министра культуры Пермского края меня привело рассуждение о городской среде Перми, а именно мысль о том, что ощущение среды можно создавать вне ощущения самой реальности города. То есть городская среда закладывается в общности людей, в культурных ценностях, которые и формируют некое городское пространство. Но дальше оно обязательно должно перетекать в другие материализованные объекты.

Последние двадцать лет предмет моей жизни составляли театральные спектакли. Потом я хотел устроить большой, федеральный, живой театр, чтобы он занял определенное место в пространстве города, страны, мира. Начав решать эту задачу, я реализовывал ее вне понимания места, как если бы делал это, допустим, в Костроме. Я хотел перевернуть, заинтересовать, изменить. Но тогда же пришло понимание, что как только начинается взаимодействие с городом, интересы перестают быть частными и выходят на большее пространство. В какой-то момент я вдруг очень точно понял, что моя деятельность в театре очень скоро зайдет в тупик. Потому что для изменения огромного театра, занимающего центр города, нужно менять площадь вокруг, эспланаду и даже весь город. На самом деле не моя задача заниматься благоустройством Перми. Но я понимаю, что это насущная потребность города.

Пермь – город невероятных ресурсов, которые никак и нигде не выражаются. Здесь если и прорастает что-то, то оно скоро «линяет» отсюда. Начав общаться с людьми, которым Пермь еще ближе, – с Владимиром Абашевым, Игорем Шубиным, – я еще больше увлекся проблемой здешней городской среды.

В Перми прошла моя молодость. Прожив здесь солидный кусок жизни и уехав, я не представлял, что вернусь. Раньше Пермь совершенно точно имела свою уникальную среду. Я понял это сразу, когда в 18 лет приехал сюда поступать в университет и увидел в четыре утра на Октябрьской площади следующую картину. Это были юноша, босиком и с голым торсом, за плечами гитара, и девушка в легком платьице. Они шли по городу, чувствуя себя комфортно. Средой тогдашней Перми во многом правили студенты, «попавший в струю» политех. Когда я стал лауреатом студенческой весны – мальчишка-второкурсник, – меня останавливали на улицах. Представить себе такое где-то еще невозможно, настолько плотная среда взаимодействия была только тут. В советское время Пермь была достаточно самодостаточной, извините за каламбур. Балет, моторы, развивалась промышленность… Самое главное – мы все понимали, почему живем здесь.

А дальше произошла чудовищная история. Закончилась советская власть, и индустриальная эпоха Перми завершилась. Это совпало с моим отъездом. Вернувшись, я поразился, увидев чужой, разваленный, не любящий себя самого город. Миф потерялся, а новый не нашли. Внезапно выяснилось, что у города все есть и ничего нет. У нас есть величайшая река, но мы ее не видим. В центре – потрясающая эспланада, аналог такой есть только в Вашингтоне, где это и предмет гордости, и культурное пространство, а у нас – пустошь. Есть овраги, не хуже чем в Эдинбурге, но там они работают, а в Перми захламлены. Парадокс – открыв город, мы стали жить более закрыто. Развитие остановилось вместе с развитием общества, которое подразделилось на ниши. Поступательному движению мешает и то, что мы стесняемся города, хотя и любим его.

Сегодня у нас нет понимания, как жить. Такое впечатление, что завтра мы все переедем куда-то еще, где нормальная жизнь. Мы все должны что-то делать, чтобы город изменился. Для себя я предложил достаточно активную позицию: включаться в изменение сущности жизни Перми. Вероятно, мне проще многих – закончится контракт, и я поеду обратно по месту прописки в Москву. Но я занимаюсь этим искренне, мне по-настоящему интересна такая деятельность.

Реальность сегодняшнего дня – Пермь лежит «неразвернутая». Понятно, что ничьей жизни не хватит, чтобы сделать все, что нужно, но это можно затеять.

В городе уже начались мощные процессы. Иностранные эксперты, работавшие над мастер-планом Перми, сказали нам простые вещи: у вас есть активы – и надо ими пользоваться. Есть Кама – и надо сделать все, чтобы оказаться на берегу. Есть овраги – пусть там будут рекреационные зоны. Кварталы не сформированы – нужно сформировать. В перспективе должно возникнуть уникальное для России построение, которое обрамлено оврагами. А если мы решим проблему плотной застройки в центре Перми, то тогда город не нужно переносить на Иву-1. Нужно преодолеть железную дорогу, реализовать проект в порту Пермь, перенести завод Дзержинского. Каким образом вообще заводы заняли лучшие места? Каким образом Пермь была превращена в кузницу, не предназначенную для жизни людей? Как город, возникший на Каме, оказался отгорожен от нее?

Я помню свою первую пресс-конференцию в театре пять лет назад. Лица собравшихся были искажены и озлоблены. Сейчас другое – огромное количество людей в Перми готовы воспринимать, радоваться, быть сопричастными всем запущенным процессам. Именно для них создаются публичные пространства, о которых шла речь.

Пусть сейчас в Перми говорится об одном, а делается другое. Обсуждается проект мастер-плана, а возникает музей современного искусства. В таких параллельных процессах нет неудобства. Для того чтобы пройти намеченный путь, нужно «поменять глаза», поверить, что изменения возможны. Поверить, что город может стать нашей с вами гордостью и гордостью всей страны.

По материалам лекции «Пермская городская среда: как она влияет на горожан и можно ли ею управлять?» в центре «Грани» 27 февраля 2009 года.

Поделиться:
Главные новости
Все новости компаний