Газета
 07 апреля 2008, 00:00   1248

Вспомнили обком

Вспомнили обком
В конфликте вокруг опечатывания оперного театра о судебном решении никто и не вспомнил. Вердикт Фемиды обходили не задумываясь.
В конфликте вокруг опечатывания оперного театра о судебном решении никто и не вспомнил. Вердикт Фемиды обходили не задумываясь.

Когда в начале этого года из-за проблем с пожарной безопасностью был прикрыт Европейский университет в Санкт-Петербурге, то встревоженная общественность самих пожарных поминала в последнюю очередь. И то только в том смысле, что одна из многочисленных государственных контрольных структур, Госпожнадзор, явилась лишь орудием чьей-то злой воли, стремящейся то ли соблазнительное здание в центре Питера к рукам прибрать, то ли просто с рассадником всяких вредных глупостей покончить. То есть совершенно ничего нового или удивительного – схема более чем традиционная. Был большой шум (Европейский университет – заведение хоть и небольшое, но заметное), и злая воля вроде бы отступила, по крайней мере на время.
Но тут случилось 1 апреля в Перми, и в рамках такой же процедуры прикрыли театр оперы и балета. Честно говоря, в первый момент показалось, что злая воля в данном случае это всего лишь чье-то желание пошутить. Тем более что тут же началась какая-то невнятица с опровержением, и некоторое время было совершенно непонятно, что происходит. Но шутки кончились, а зрительный зал театра остался опечатанным. Это лишило ситуацию всякого смысла, потому что по устоявшейся в нашем обществе традиции смысл события можно углядеть только тогда, когда можно указать на конкретного субъекта, который хотел, чтобы это событие произошло. Ведь событие не может случиться, если его никто не хотел, или же оно должно быть случайным.
Случайно ли закрыли театр? – Да нет, конечно. Случайно можно споткнуться и лоб разбить о притолоку. Театры (как и университеты) случайно не закрывают, то есть люди, которые это делали, знали, что они делают. Хотел ли кто-либо целенаправленно закрыть театр? – Очень сомнительно, потому что совершенно непонятно, зачем это делать (отбор собственности или политико-идеологические мотивы всерьез не рассматриваются). Так кто, спрашивается, виноват? Да никто.
У контролеров есть список обязательных к выполнению требований в области пожарной безопасности (список длинный, по словам Сергея Шойгу, в 120 тысяч пунктов). Ничего личного, как говорится, они просто делают свою работу. Плохо ли, хорошо ли, разумны ли эти нормы – отдельный вопрос. Но с принципиальной функцией контроля – а это минимизация возможности пожара и минимизация его возможных последствий – не поспоришь. У суда, по решению которого и был опечатан зал, есть свои нормы. Театр – бюджетная структура, поэтому невозможность реализовать предписания контролеров была обоснована отсутствием соответствующей строчки в бюджете края (речь идет о немалой сумме – прозвучала цифра в 8 млн рублей, правда, как следует из слов самого Георгия Исаакяна, театр ее особо не требовал).
Все действуют как настоящие профессионалы, в рамках своей компетенции, в полном сознании служебного долга. А получается бардак. Профессиональный бардак. Это ощущение достигло апогея к вечеру 2 апреля, когда зал был самовольно распечатан и состоялся концерт заезжей знаменитости. Мало того, что профессиональная этика была поставлена выше банального личного интереса (художественный руководитель театра прямо заявил, что готов нести хоть уголовную ответственность за свое решение), так она – в чем бы ни выражалась: в стремлении осчастливить зрителей, выполнить обязательства, не потерять деньги – оказалась весомее судебного решения. Такое впечатление, что про действенность судебной системы, о которой так много говорится, можно забыть навсегда. И дело не в качестве ее решений, не в зависимости от исполнительной власти, а в том, что сами люди не готовы воспринимать эти решения как мало-мальски значимые.
Парадокс в том, что если бы все эти субъекты действовали прямо противоположным образом, то есть учитывали бы интересы друг друга и в целом общественный, или, как сейчас принято говорить, государственный интерес, то бардака было бы не меньше. Пожарные интересовались бы театральным расписанием, чтобы не закрыть театр в неподходящий момент, и вообще не требовали бы слишком многого, суд исходил бы из понимания значимости объекта, по которому принимает решение, театральное руководство понимало бы, что контролерам нужно отчитываться перед начальством. Театры бы, конечно, не закрывались, но пожары
(а также ужасное состояние зданий, дорог, безобразный общественный транспорт и прочее, прочее) никуда бы не делись. Собственно, все это и так есть. Получается, что у нас два бардака – один от сугубого профессионализма, другой от его отсутствия, и они вполне уживаются друг с другом.
Еще немного – и можно начать сожалеть об отсутствии обкомов, которые могли и любой конфликт урегулировать непубличным образом, и могли заставить пожарную безопасность обеспечить. Но их нет. Все, что может губернатор, – это выступить посредником между театром и Госпожнадзором. Да что губернатор! Президент, который как раз 1 апреля разговаривал с Шойгу об административной нагрузке, создаваемой в том числе пожарным надзором, всего лишь пожелал, чтобы эта нагрузка «была меньше, но необходимые правила, в том числе правила, касающиеся соблюдения противопожарных мер, соблюдались». Шойгу пообещал, что все будет хорошо.
Поделиться:
Все новости компаний