Газета
 01 октября 2007, 00:00   900

Прошло 10 лет

Прошло 10 лет
Бывший пермяк, а ныне житель столицы Техаса — о том, какой он увидел Пермь после десятилетнего перерыва.
Бывший пермяк, а ныне житель столицы Техаса — о том, какой он увидел Пермь после десятилетнего перерыва.

Из Перми я уехал в июле 1995 года. Будучи студентом 4-го курса филологического факультета ПГУ, я отправил документы в школу иностранной службы Джорджтаунского университета в городе Вашингтоне. К моему чрезвычайному удивлению и радости, меня приняли. Университет я закончил с отличием в 97-м, а последний раз в России и Перми побывал в начале января того года в зимние каникулы.
С тех пор прошло более 10 лет. Я остался в Америке, поработал в разных штатах. С 2001 года живу в столице штата Техас, в городе Остине. Этим летом после 10-летнего перерыва вновь приехал в Пермь в отпуск.
Город мне показался помолодевшим. Пермь удивила сияющими современными зданиями, в середине 90-х годов я такого не припомню. Тогда все казалось серым, грязным и тусклым. Сейчас в облике Перми появились какая-то радость, моложавая красота, определенная удовлетворенность и комфорт.
Честно говоря, после десятилетия, проведенного на отстроенной и очень удобной для человеческого существования чужбине, прежде всего в Перми бросается в глаза качество дорог. Вот они как раз за последнее десятилетие, похоже, никак не изменились. Дороги резко контрастируют с похорошевшим видом того, что находится вокруг. И когда 120-километровая поездка в Белогорский монастырь занимает не менее двух часов, а
900-километровый переезд из Перми до Оренбурга вообще более полусуток, то осознаешь, насколько по-настоящему преобразилась бы российская действительность и какие бы у нее открылись перспективы и возможности для дальнейшего развития, если бы страну соединяли не грубость на постах ГАИ, а хорошие, качественные дороги.
Отмечу перемену, которая одновременно как порадовала, так и огорчила. В 90-х годах был период, когда путешествовать по России, особенно на иномарке, было небезопасно по причине опасности встретиться с бандитами. Сейчас вместо бандитов стоят гаишники, но каким-то загадочным образом сохранились и произвольность, и жесткость общения, и недоброжелательность. За время поездки в Оренбург и обратно мы проехали около 25-ти постов милиции (преимущественно в Башкортостане) и остановили наш автомобиль в общей сложности пять раз, в том числе три раза без видимых причин. Нервов нам помотали изрядно, главным образом «благодаря» грубому и наглому поведению сотрудников милиции. Но, ладно, хоть бандитов разогнали — и на том спасибо!
Удивили в России средства массовой информации. Они и раньше в отношении информации полезной и нужной не особенно отличались, но сейчас и вовсе. Помимо бандитских сериалов и официальных точек зрения, по телевизору увидел много спорта (пожалуй, это одно из лучших), своего рода музыки, эротики, грязного юмора (иногда, правда, очень смешного), шедевров советской кинематографии 70-х годов, а также рекламы пива без людей. Уровень современного культурного диалога, по крайней мере, в той форме, в какой он отражается в средствах массовой информации, мне показался не очень адекватным.
Из тех вещей, что невозможно понять, — уровень цен. Я до сих пор не совсем понимаю, почему недвижимость в Перми зачастую стоит больше, чем, например, в Остине, и это при несопоставимом среднем уровне зарплат. Или, например, почему бензин в России стоит так же, как в Америке?
Люди изменились не особенно. По-прежнему чувствуется в них этакий российский живчик. Стали вроде бы спокойнее, хотя все равно заметны тревожность и напряженная озабоченность, причем очень часто нервы тратятся на проблемы, решение которых от людей совершенно не зависит. Хотя в этом, наверное, в определенной мере заключается и своеобразие российского характера. Люди здесь более чуткие и друг к другу относятся с большим пониманием, чем на Западе, хотя, правда, зачастую без особого уважения.
Визит в Россию вновь убедил, что основное отличие жизни здесь и в Америке заключается в двух аспектах сознания (или, если более точно, коллективного подсознания), а именно в отношении к власти и закону, а также в восприятии ценности человеческой жизни.
Поведение власти в России в течение долгого времени, особенно на протяжении прошлого столетия, привело к тому, что ей никто не доверяет, и соответственно ни к закону, созданному властью, ни к морали и нравственности особого уважения в стране не наблюдается. Проявляется это в самых разных формах, от отношения к гаишникам и правилам дорожного движения вообще до приемлемости и распространенности взяточничества.
Что касается ценности человеческой жизни, то она становится, как мне кажется, неизбежной жертвой подобной парадигмы взаимоотношений власти и ее субъектов. Я никому не рекомендую в России пересекать дорогу в неположенных местах, а в положенных делать это крайне осторожно. Такое впечатление, что водители зачастую разгоняются, увидев впереди пешехода, или, по крайней мере, до самого последнего момента не спешат нажимать на тормоза. На Западе такого все-таки нет. Здесь и машины всегда притормозят, и в магазине тебе улыбнутся, и, случайно задев на улице, извинятся. К власти и закону отношение тоже иное: здесь их уважают, а к тем же полицейским относятся даже с некоторым благоговением.
На самом деле люди по большому счету везде одинаковые, и общего значительно больше, чем отличий. Все хотят в жизни примерно одного: чтобы нас понимали, любили, чтобы был достаток. Просто окружающая действительность подсказывает разные средства и способы достижения этого, что в конечном счете сказывается и на результате.
Поделиться:
Все новости компаний