Газета
 09 апреля 2007, 00:00   979

Хвала хуле

Хвала хуле
В Пермский академический театр драмы не пустили детей до шестнадцати лет. Актеров отправили в зрительный зал, а зрителей — на сцену. Как ни странно, это принесло успех.
В Пермский академический театр драмы не пустили детей до шестнадцати лет. Актеров отправили в зрительный зал, а зрителей — на сцену. Как ни странно, это принесло успех.

1 апреля в Пермском академическом театре драмы состоялась премьера спектакля по пьесе екатеринбургских драматургов, братьев Пресняковых, «Изображая жертву».
Впервые «Жертву» поставили на сцене МХТ (бывший МХАТ) в 2004 году, так что до пермской премьеры пьеса не только успела наделать много шума, но и получить ряд похлопываний, поглаживаний и поплевываний от столичной критики. Градус оценки колеблется от «все более чем уместно» («Московский комсомолец в Питере») до «очередной бодрый абсурдистский винегрет двух веселых братцев» («Русский журнал»).
«Изображать жертву» в Пермском академическом театре драмы решили на сцене малого зала. Не удовлетворившись естественными декорациями вроде кирпичной кладки и неприкрытых красных труб под потолком, режиссер спектакля Борис Мильграм решил поменять местами сцену и зрительный зал. Нужно сказать, трюк удался: многие зрители испытали если не шок, то изумление из разряда «а это мы где?». Впрочем, сделано это вполне в традициях режиссера Кирилла Серебренникова, не только поставившего «Жертву» на столичной сцене, но и создавшего одноименный фильм. Он считает, что буржуазная публика нуждается в том, чтобы ее шокировали, «а иначе от этих каждодневных приторных обращений «господин» станет так тошно, что никакая драма не поможет».
Впрочем, современного зрителя трудно чем-то шокировать. Можно только поразить. И по-прежнему только блестящей актерской игрой. С этой точки зрения спектакль тоже необычен: в нем заняты не только штатные, но и специально приглашенные актеры. И вот эта-то солянка, в которую каждый привносит что-то свое, просто поражает насыщенностью и полифонией оттенков и акцентов. В эпизодической роли классического ревнивца Закирова, утопившего возлюбленную в бассейне, неподражаем Игорь Гиндис, с легкостью освоивший и комизм, и трагическую высоту этого простого, казалось бы, образа. «Шоколад покупал ей... Самый дорогой, английский!» — с горечью рассказывает современный Хаз-Булат, заменивший вечное «зарежу!» на непопулярное «утоплю!».
Практически неузнаваем актер театра «У моста» Михаил Орлов, которому в пьесе досталась роль вспыльчивого владельца автомойки, укокошившего бывшего соседа по парте на вечере встречи выпускников. Довольно типажный актер, которому сам бог велел играть исключительно трагические роли, неожиданно предстает в роли косноязычного «мужика в трениках», владеющего фразами не выше уровня «пойдем выйдем».
Но самая колоритная роль, получившая массу нареканий от столичных критиков не только за матерный монолог, но и за некую ходульность образа, досталась Александру Смирнову, известному по КВН и Comedy Club. Капитан милиции в его исполнении до определенного момента остается классическим «ментом», полной противоположностью доблестным милиционерам, воспетым в «Каменской» и «Убойной силе». Кажется, что ему нет дела ни до подозреваемых, ни до сохранения простой формальности. Единственное, что периодически вызывает неподдельный интерес капитана, — симпатичная напарница Людмила, фиксирующая следственные эксперименты на видеокамеру. Тем острее воспринимается кульминационный монолог, который воздействует на зрителя не столько отборной нецензурщиной, сколько полнотой отчаяния человека, изо дня в день сталкивающегося с ужасной до нелепости «бытовухой». «Точность тут не аргумент, ей есть пределы — если на сцене будут играть бомжа, никто не станет воспроизводить аутентичного запаха», —  пишет журналист Анна Гордеева («Время новостей»). Тем не менее именно после этого отчаянного перечисления «бесчисленных уродств нашего быта» хочется встать и тоже стукнуть кулаком по столу: настолько в самую точку бьют все реплики капитана.
«Жизнь не школа для обучения светским манерам. А наш роман не пособие о том, как держать себя в свете, и не научная книга о том, какие выражения допустимы в благородном обществе. Это историческая картина определенной эпохи», — именно эти строки Ярослава Гашека из послесловия к первой части «Похождений бравого солдата Швейка» в свое время стали эпиграфом для повести Владимира Кунина «Интердевочка». Проблемы лимитчиц, обмена валюты и выезда за рубеж перестали быть актуальными, но этот же эпиграф как нельзя лучше подошел бы и к спектаклю «Изображая жертву».
Борис Мильграм, режиссер спектакля «Изображая жертву», художественный руководитель Пермского академического драматического театра:
— «Изображая жертву» — пьеса, которая переведена на 50 языков. Фильм Кирилла Серебренникова завоевал награду «Золотой Марк Аврелий» как лучший фильм первого Римского международного кинофестиваля, а нашумевший матерный монолог «мента» Британской театральной академией включен в число обязательных для всех, кто обучается актерскому мастерству. Замысла устроить скандал у меня не было, а был замысел поставить пьесу, показать городу спектакль. Он был сделан только для города, а не для мира и не для премий, потому что уже есть фильм, есть очень известный спектакль в Москве. Мне нравится современный текст, современный язык. Язык такой драматургии, в отличие от мата, неизвестен Перми.
Поделиться:
Все новости компаний