Газета
 02 апреля 2007, 00:00   1127

«Конъюнктуру не ставим»

«Конъюнктуру не ставим»
В Международный день театра (27 марта) художественный руководитель театра «У моста» Сергей Федотов рассказал корреспонденту «bc» о прошлом, настоящем и будущем самого мистического театра Перми.
В Международный день театра (27 марта) художественный руководитель театра «У моста» Сергей Федотов рассказал корреспонденту «bc» о прошлом, настоящем и будущем самого мистического театра Перми.

Сергей Павлович, вашему театру всего восемнадцать лет. Каково быть самым молодым в городе профессиональным театром?
— Я уже давно не слышал, чтобы наш театр называли молодым. Еще лет десять назад — да, а сейчас о нас все больше говорят как об оригинальном, уникальном, особом театре, у которого свой неповторимый стиль, свой круг авторов и, добавлю, свой зритель.
 
Какой он, зритель театра «У моста»?
— Наш зритель приучен к проявлению сильных чувств, эмоций, он всегда ждет катарсиса. Каждая наша премьера — это испытание не только для нас, но и для зрителей. Мы не имеем права сделать средний спектакль. От нас всегда ждут События. Театр «У моста» очень часто называют мистическим. Говорят, что этот имидж я придумал для популярности театра. Но когда в 1988 году он создавался, ни о каком имидже речь не шла. Я исходил из собственного мировосприятия, хотел создать театр Гоголя, Булгакова, Достоевского, театр мистических авторов. Мы обнаруживаем вещи, которые кто-то не видит или просто не хочет замечать, или они ему неинтересны, а нас эти потусторонние процессы притягивают.
И наш зритель в большинстве своем обладает сходным мировосприятием. У нас есть зрители, которые ходят на постановки по пятнадцать-двадцать раз. Один раз ощутив таинственную, магическую, призрачную атмосферу, пережив очень яркие эмоции, они уже не могут без этого обойтись. И приходят к нам снова и снова, чтобы еще раз нырнуть в эту магическую воронку. В Чехии даже есть фан-клуб  театра «У моста». 
 
Театр выезжал с гастролями в Чехию уже десять раз. С чем это связано?
  За восемнадцать лет существования театра мы побывали на фестивалях в десяти странах. Были на гастролях в Болгарии, Венгрии, Эстонии, Латвии, неоднократно выступали в Польше, дважды посетили Австрию и Германию. Но действительно, сложилось так, что с Чехией у нашего театра возникла взаимная любовь. В этой стране очень высокий театральный уровень, недаром Прагу называют театральной столицей Европы. Со времени нашего первого выступления в 1995 году на фестивале «Театры европейского региона» мы получили столько приглашений на разные фестивали, что до сих пор не успели их все объехать. Вообще чехи очень любят русский психологический театр.
 
Вы поставили несколько спектаклей по произведениям Михаила Булгакова. Между тем бытует мнение, что после постановки «Мастера и Маргариты» с театром происходят странные, необъяснимые вещи: приходят потусторонние телеграммы, актеры ломают руки и ноги…
— Да, когда Михаил Левитин в московском театре «Эрмитаж» пытался поставить Булгакова, на первой же репетиции неожиданно взорвалась батарея, и актеров ошпарило кипятком. И тогда Левитин сказал: «Булгаков нам не разрешает». И отказался от спектакля. Марк Захаров в Москве и Лев Додин в Петербурге очень долго репетировали «Мастера», но премьеры так и не состоялись. Меня все отговаривали от этой затеи, но Булгаков всегда тянул, подавал мне разные знаки. Я даже поставил отрывок из «Мастера» в институте и сыграл роль Пилата. Моя первая постановка была осуществлена в Польше (город Гожув Великопольский). Я репетировал и все время ждал обещанных странностей. И они случились. Так, за неделю до премьеры исполнитель роли Коровьева полностью лишился голоса. Репетировал он шепотом, в основном с помощью жестов. У Пилата началась мания преследования. Я был в ужасе, спектакль оказался под угрозой срыва.
Но в день премьеры необъяснимым образом голос к Коровьеву вернулся. Через год я поставил вторую версию «Мастера» в Чехии (город Градец Кралове). И опять не обошлось без проблем. Актриса, исполнявшая роль Маргариты, незадолго до премьеры сломала ногу. Но отказываться от роли она не хотела, поэтому продолжала репетировать в гипсе. Через неделю она потребовала снять гипс, врачи сделали снимок — перелома как не бывало.
В третий раз я ставил «Мастера» снова в Польше (город Еления Гура). Перед самой премьерой неожиданно погас свет в зале. «Не пугайтесь, это же Булгаков! Значит, он с нами», — сказал кто-то из зрителей, и в зале рассмеялись. Через несколько минут освещение восстановилось само собой. Четвертую версию я сделал уже в Перми, но и здесь не обошлось без странностей. Перед самой премьерой меня пригласили в телекомпанию «Рифей». Когда после съемок я вышел из студии, весь коридор был заполнен людьми, а в центре, на столе, лежала мертвая птица. Оказалось, что это ястреб, который ударился в окно студии в то время, когда я давал интервью. По странной  случайности он не разбил стекло. Никаких внешних повреждений у него не было. Как он оказался в городе, остается за гранью понимания. Ничего подобного на студии не было ни раньше, ни после.  
 
Вы суеверный человек?
— Нет, мой девиз: «Без предрассудков». Суеверие — это страх перед неизведанным, а я его не боюсь. Верю, что есть потусторонний мир, светлые и темные силы, Бог и дьявол, но меня это не пугает. Поэтому не боюсь ни черных кошек, которые перебегают дорогу, ни тринадцатого числа. Более того, «13» — для меня счастливая цифра. Всегда, если я куда-то еду, знаю, что билет с тринадцатым местом обязательно достанется именно мне, тринадцатый номер в гостинице будет мой, а тринадцатого числа случится что-то невероятно значительное. Большинство своих премьер я планирую именно на 13-е.  
 
Как Вы относитесь к экспериментам с классикой? И где граница между экспериментом и пошлостью?
— Я считаю, что эксперимент необходим театру как живая вода. Я всегда стараюсь в каждой постановке открыть такое, что еще до меня никто не увидел. Но эксперимент должен быть обязательно соотнесен с традициями театра. Особенно это касается  классических произведений. В каждой пьесе существует своя загадка, свой стиль, и, чтобы по-новому открыть смысл, нужно чтить классические традиции, бережно относиться к автору и эпохе, внимательно анализировать текст. Тем не менее появляется огромное количество авангардных спектаклей. Когда я вижу, как осовременивают Шекспира, Чехова, Мольера, я не понимаю, зачем? Зачем брать Шекспира и играть его в современных пиджаках или каких-то псевдофантастических одеяниях?  Есть много современных пьес, берите их и ставьте!
 
Расскажите о Ваших взаимоотношениях с труппой. Есть ли у Вас любимчики, или все актеры находятся в равных условиях?
— Наш театр демократический, в нем все на равных, поэтому труппа «У моста» — одна большая семья, я отношусь ко всем одинаково. У нас собрались яркие индивидуальности. Владимир Ильин — великолепный гротесковый актер, Иван Маленьких — виртуоз, с легкостью перевоплощающийся в абсолютно полярные образы. Ирина Ушакова — потрясающая парадоксальная актриса. Марина Шилова, Галина Гринберг одинаково хорошо играют и героинь, и яркие характерные роли. Есть зрители, которые ходят специально на Михаила Орлова и Сергея Деткова. И вообще, каждый новый спектакль — это новое поле для деятельности, новое открытие. Так, в постановке «Ромео и Джульетта» засияли новые звезды: Джульетта Анны Агафоновой и Ромео Василия Скиданова.  
 
Актер вашего театра Михаил Орлов примет участие в постановке «Изображая жертву» пермского театра драмы. Как Вы относитесь к тому, что он будет играть на сцене другого театра?
— Очень спокойно. За рубежом это обычная практика.
 
У вашего театра, помимо того, что он мистический, есть какая-то определенная концепция?
— Мы делаем только то, что нам нравится. Колдуем, придумываем особую атмосферу, где артисты творят, импровизируют, а не просто исполняют роли. Мы берем те пьесы, которые нас волнуют, которые нам интересны. Например, два года назад в Праге я увидел спектакли по Мак-Донаху, которые меня просто поразили. Мы поставили его в Перми и стали первооткрывателями в России. «Юнону и Авось» я мечтал поставить двадцать лет. И этот час настал. Конъюнктурных вещей мы не ставим.
 
Расскажите о Ваших творческих планах. Слышала, Вы хотите ставить «Чайку».
—  Не очень люблю говорить о творческих планах, потому что пьесы, которые ставлю, не могу планировать заранее. Никогда не могу предугадать, что буду ставить дальше. Например, после постановки «Гамлета» спектакль «Ромео и Джульетта» «выпрыгнул» сам собой. Поэтому относительно «Чайки» с уверенностью сказать не могу. Пока точно знаю только то, что 20 апреля состоится премьера спектакля «Двенадцатая ночь». Это будет наша третья постановка по Шекспиру.
 
Как Вы считаете, какие постановки театра наиболее удачны?
— Я по жизни максималист, во всем стараюсь досконально разобраться, добиться наилучшего результата. Все постановки мне одинаково дороги. Это мои дети.
А всех детей любишь одинаково.
Поделиться:
Все новости компаний