Газета
 05 февраля 2007, 00:00   946

Потребность в игре

Художник Сергей Имис признается в том, что иногда просто выбрасывает собственные картины.
Автор: Кирилл Перов
Художник Сергей Имис признается в том, что иногда просто выбрасывает собственные картины.

25 января в арткафе «Валида» состоялось открытие выставки Сергея Имиса «От сюра и дальше». Собственно, выставка — слишком громкое слово для десятка картин. С другой стороны, большее количество работ «Валида» вместить просто не в состоянии.
Вообще, презентация выставки — это всегда предсказуемое событие. Собрались три искусствоведа, пяток почитателей таланта и с десяток случайных зрителей, немножко поговорили, немножко посмотрели, немножко поаплодировали — все, прошла презентация. Иногда слово берут все, кому в этот вечер захотелось хоть что-нибудь сказать, тогда считается, что презентация затянулась. Тем не менее таковы классические схемы открытия всевозможных выставок.
В «Валиде» от этих устоявшихся традиций стараются отойти: лаконизмом и непринужденностью вступительных слов, импровизированными лотереями, символикой оформления, а также оригинальными приглашениями на выставку. О последнем хочется сказать особо. Так, в абсолютно сюрреалистической открытке-приглашении Сергей Имис, глубко не вдаваясь в описание своих работ, кратко пишет, что большое влияние на него оказали «в поэзии — Мандельштам и Бродский, в прозе — Уайлдер, в живописи — Николай Гречкин и Френсис Бэкон, а в приготовлении шашлыков — Борис Хачатурович, дед моих крестников Темы и Сени».
Прочитав такое обезоруживающее откровение и посмотрев несколько работ художника, можно догадаться, что, например, неспроста Имис упоминает Осипа Мандельштама. По крайней мере, детской непосредственностью и  потребностью в игре они схожи. Так, один из современников Мандельштама вспоминает, как поэт мог легко крикнуть из окна прохожему: «Вот идет подлец NN!»
Об этом жизнелюбии пишет и Олег Лейбович, характеризующий, правда, не Имиса-художника, а Имиса-писателя: «Сергей Имис играет вместе со своими персонажами. Он откровенно забавляется, создавая фарсовые ситуации, ведет свою игру, требуя от читателя или зрителя подчиниться этим, далеко не простым, правилам».
Отсюда постоянный интерес к маскам, марионеткам, театральным подмосткам, всякого рода игровым контекстам. Взять хотя бы его работу «Коррида». С одной стороны, кровь, опасность, жестокость.
С другой — все-таки игра: азарт, адреналин, отведенные роли. Такое видение, безусловно, сближает художника с традицией постмодернизма («Лишен традиционного «я» — его «я» множественно, никому не навязывается, скорее, способно увлечь; характер независимый, скептический, втайне сентиментальный», — так пишет о постмодернизме Ирина Скоропанова). Еще больше к творчеству, равно как и к личности Сергея Имиса подходят слова еще одного критика постмодернизма Михаила Эпштейна: «Это веселье без истерики, без надрыва, отовсюду извлекающее здоровый жизненный вкус, любовь не к развязке, а к кульминации».
Как следствие, разговор о «самой главной в творчестве картине» отложен до лучших времен.
Сергей Имис:
Не знаю, когда она будет написана. Может, через пять, может, через десять лет, может, вообще никогда. Иногда получается так, что добавляешь все новое и новое в картину, а потом посмотришь — до того «надобавлялся», что полотно можно только выкинуть...
Поделиться:
Главные новости
Все новости компаний