Газета
 18 сентября 2006, 00:00   962

Языководство

В этот раз из книги любимой Виктории Токаревой был однозначно выбран рассказ «Поговори со мной на моем языке» — из-за названия. Все, как обычно, все, как по маркетингу: внутреннее напряжение озабочено неким вопросом и ищет на него ответ.
В этот раз из книги любимой Виктории Токаревой был однозначно выбран рассказ «Поговори со мной на моем языке» — из-за названия. Все, как обычно, все, как по маркетингу: внутреннее напряжение озабочено неким вопросом и ищет на него ответ.

Так же, как человек, который идет по городу и думает: «Началось. Осень. Жди депрессии». И  вдруг, задрав голову, видит рекламную растяжку: «Мощный квадроцикл — осень без депрессии». И сразу как-то расслабляется: «Wow! Именно то, что нужно для разрешения проблемы!» Или идет бычок, качается, вздыхает на ходу, ой, деньги, мол, кончаются, сейчас я упаду. И тут упирается в какой-нибудь чудо-банк, предлагающий лакомые условия кредита. Так глаз находит ответы на вопросы, которые задает мозг.
Рассказ Токаревой был призван ответить на вопрос: «Как поговорить с человеком, чтобы он понял?» Оказалось, что трех языков (плюс одного со словарем) не хватает для диалога с существом мужского пола без высшего образования. И стопка сине-красных дипломов не помогает, и ноги на каблуках, и нетолстая задница. Не слышит человечек, не понимает, о чем речь. Заставляет изъясняться кратко, по делу, всю информацию укладывать в 2-секундное приветствие. Допускает 20-секунд-ный доклад на тему «Как дела». Еще 10 секунд — на получение ответов с его стороны на ту же тему. На подведение итогов и прощание отводится 7 секунд. Дополнительные 15 секунд предусмотрены на случай форс-мажора. Плохое настроение собеседницы за форс-мажор не считается. Слезы к рассмотрению не принимаются. Время беседы должно сводиться к двум минутам. Если он платит за исходящие — к одной минуте. 
Странной кажется просьба задуматься о форме изложения материала. Это второй тип, который заставляет заниматься языководством. Первый просил не задавать вопросов. Точнее, вообще не использовать вопросительных предложений в речи. Ему так хотелось. Ультиматум заключался в том, что, если задать хоть один вопрос, будет скандал. Если задать два, будет большой скандал. Если множество — разрыв отношений, так как «вопросы напрягают». Новый тип просит не говорить распространенными предложениями. Общение в духе «Ночь? Улица? Фонарь? Аптека? Ладно, давай!» его устраивает на 100 процентов. Попытки нежно спросить любит ли, его раздражают. А фраза «Скажи мне что-нибудь приятное» повергает в молчаливый ступор. Запрещенным приемом считает выяснение отношений: устно, письменно, лично и по телефону. Разговор на абстрактные темы поднимает ему давление и вызывает приступы бешенства. Партнерше ничего не остается, как уйти (кстати, она будет свободна без попыток удержания) или остаться. Остаться вполне можно и из интереса, чтобы последить за собой в условиях языководства. Узнать, как это: думать не только что говоришь, но и какими конструкциями. Неудивительно, что после каждого «общения» есть ощущение, что только что сдала/не сдала экзамен. Но это как в детской игре: «Да» и «нет» не говорите, черный с белым не берите!» Новый тип вгоняет общение в искусственные границы, расставляет силки. А партнерша вынуждена лавировать между ними, двигаться строго по разметке. И тогда будет ему хорошо. А она останется просто, чтобы понять, возможно ли выжить в условиях языководства. Она-то выживет, даже поучаствует в филологическом эксперименте. Но сохранятся ли отношения, вписанные в рамки языководства?
Поделиться:
Все новости компаний