Газета
 22 мая 2006, 13:20   1331

Пространство и время

Николай Бухвалов: «Мы видим, что наша экономика теряет темпы роста. Есть определенные отраслевые проблемы, управленческие. Но серьезное влияние на экономическое развитие Пермского края оказывает пространственная организация».
Николай Бухвалов: «Мы видим, что наша экономика теряет темпы роста. Есть определенные отраслевые проблемы, управленческие. Но серьезное влияние на экономическое развитие Пермского края оказывает пространственная организация».

Пространство и времяФормируемое сейчас Правительство Пермского края уже имеет свою стратегию. В ее основе — объявленный еще два года назад приоритет региональной власти — «пространственное развитие территории». Одним из инициаторов нового подхода был вице-губернатор Николай Бухвалов, которому поручено формирование структуры краевого правительства и подготовка документов, связанных с его деятельностью.
Николай Бухвалов:
— С 1991 года в стране проходят глобальные реформы. Основной смысл реформ — в проведении институциональных преобразований, то есть преобразований институтов государства: института собственности, института суда, института прокуратуры, принятия Налогового кодекса, Гражданского кодекса и так далее. При этом доминировала идея о том, что после осуществления институциональной реформы жизнь сама собой наладится. Но оказалось, что это не так.
Государство убедилось, что для проведения глобальной реформы недостаточно только институциональных преобразований. Необходима также прямая реализация крупных стратегических проектов: усиление государственного контроля над энергетическим комплексом; последние президентские национальные проекты. Можно по-разному относиться к тому, как был реализован проект усиления госконтроля над энергетикой, но, безусловно, он был продуман изначально. Сегодня государство уже реально контролирует «Газпром», нефтяной сектор, РАО ЕЭС.
Осуществив основные институциональные реформы и приступив к реализации стратегических проектов, государство подошло к осознанию необходимости реформирования пространственной организации страны. Стало понятно, что огромная территория — это принципиальная особенность России, которую невозможно игнорировать, что необходимо обеспечить оптимальную пространственную организацию.
Первым проектом в этом направлении было объединение регионов. Пермский край стал пионером в этом деле. Второй проект — превращение Санкт-Петербурга во вторую столицу государства. В северную столицу потянулись головные офисы крупнейших российских компаний с соответствующими огромными налоговыми перечислениями в местный бюджет. Перевод ряда государственных учреждений, государственные бюджетные вливания в развитие этого города — все это четкий пример управления пространственным развитием со стороны государства. И это абсолютно правильно.
Такой стране, как наша, мало одного значимого мирового города. В мире существует четкая тенденция формирования всемирных управляющих центров, которые многократно повышают конкурентоспособность своих стран. Наиболее известный пример — Лондон. Там нет природных ресурсов и предприятий по их переработке, зато дневной оборот Лондонской валютной биржи в начале десятилетия был равен оборотам Токийской и Нью-Йорк-ской валютных бирж вместе взятых. Экспорт Лондона на 100 % состоит из услуг. Наличие таких управляющих центров очень важно для современного мира.
Итак, мы видим этапы в российских реформах. С 1991 года — институциональные реформы. С 2004 года — реализация стратегических проектов и реформирование управления пространственной организацией страны. Поэтому то, что два года назад губернатор Олег Чиркунов объявил пространственное развитие приоритетом социально-экономической политики в Пермском крае, говорит о том, что мы идем в ногу со временем и у нас — один из наиболее передовых губернаторов в стране.
Целью пространственного развития является построение оптимальной пространственной организации. То есть такой организации, которая обеспечивает минимально возможные издержки на поддержание инфраструктуры и в то же время сохранение единства территории. Если доводить идею минимизации издержек до абсурда, то нужно переселить все население Пермского края в город Пермь, потому что, допустим, выработка 1 кВт энергии в час условно стоит 1 рубль, а доставка его до ряда населенных пунктов — опять же условно 10 рублей. Соответственно, с точки зрения экономики лучше, если все будут жить в одном месте — не надо строить ни дороги, ни газопроводы, ни электрические сети.
Но это противоречит выполнению второй задачи — сохранения единства территории. И здесь необходимо постоянно искать баланс, чтобы вся остальная территория края не стала захолустьем. С одной стороны, надо стремиться к минимальным издержкам для человека, для бизнеса на поддержание инфраструктуры — социальной, коммунальной, дорожной. И в то же время вся территория в целом должна быть обустроена, обеспечена всем необходимым. Сейчас баланс заключается в том, что издержки не минимальные, а усредненные. Мы все вместе платим усредненный тариф, условно говоря, 2 рубля, чтобы кто-то не платил 11.
 
Что мы имеем с точки зрения пространственного развития Пермского края и как к этому пришли?
— Исторически Пермский край находится в выгодном географическом положении. Ближе всего реки, которые веками были основными транспортными каналами, подходили к Уральским горам именно на территории нынешнего Пермского края. Поэтому освоение Урала и Сибири шло через Пермь. В XV-XVI веках этот путь пролегал через Ныроб, Чердынь, по северу Прикамья. В XVI-XVIII веках — через Соликамск по Бабиновской дороге. XIX-XX века — это Транссиб.
Такое расположение Пермского края веками давало понятный стимул к развитию нашей территории. С XV по XX век Прикамье было перевалочным узлом между Европой и Сибирью. Поэтому к началу XX века Пермь подошла вровень с Екатеринбургом — с не меньшим потенциалом, с примерно одинаковой численностью населения (45-55 тыс. человек). Но за XX век мы во многом потеряли свои исторически сложившиеся преимущества.
Для начала на изменение соотношения сил между Пермью и Екатеринбургом серьезно повлияло бурное развитие железных дорог и автомобильного транспорта. Мы потеряли конкурентное преимущество, которое имели за счет наших рек. Вторая причина утраты Пермью своих преимуществ политическая. Большевики воспринимали Екатеринбург молодым пролетарским городом. С одной стороны, Пермь, как мы знаем, отчаянно защищал Колчак. С другой стороны, государство благоволило к городу, в котором оно казнило царскую семью. В условиях директивной экономики этого оказалось достаточно, чтобы резко изменилась судьба двух городов. Екатеринбург определили советской столицей Урала с соответствующим финансированием. Этот город должен был показать темпы индустриализации, чтобы продемонстрировать преимущества новой власти.
В итоге, к началу XXI века мы подошли, ощутимо проигрывая уже не только Екатеринбургу, но и Татарии, Башкирии, которые с помощью национального фактора оттянули на себя те ресурсы государства, которые могла получить Пермь. Мы сумели сохранить достаточно мощный потенциал развития, благодаря исключительному богатству своих природных ресурсов и умелым действиям таких руководителей региона, как Борис Коноплев. У нас колоссальные запасы калийно-магниевых солей, нефть и 13 магистральных газопроводов из Сибири. Пермская область оказалась первым промышленным регионом на пути транспортировки газа в Европу. Стоимость транспортировки газа для Пермской области оказалась минимальной, в результате чего у нас появились такие крупнейшие химические предприятия, как «Минеральные удобрения», «Азот», «Метафракс».
Уникальное сочетание запасов нефти, калийных месторождений, дешевого газа и большого потенциала местной электроэнергетики позволило Пермскому региону сохранить возможность бороться за лидерство с соседними регионами.
 
Так что все-таки нам мешает стать межрегиональной точкой роста?
— Сильный сосед на востоке — Екатеринбург. Сильные соседи на юге — Башкирия и Татария. На западе — Удмуртия и Кировская область. На севере — Республика Коми. Это значит, что 2/3 нашей территории окружено сильными соседями, которые сами стремятся стать управленческими центрами, а нас использовать только как производственно-сырьевой комплекс. Мы же можем стать управленческим центром только в какой-то части для Удмуртии, Кировской области и Республики Коми.
Причем, если мы посмотрим на карту, с Коми у нас вообще нет никакой связи — ни дорожной, ни какой-либо другой. На Киров мы только недавно построили автомобильную дорогу. Транспортная связь Пермского края с сильным Екатеринбургом гораздо более тесная, чем с Сыктывкаром или Кировом. То есть мы имеем благоприятные условия для того, чтобы быть поглощенными, а не самим поглощать.
Теперь внимательнее посмотрим на транспортную схему Пермского края. Мы видим, что к началу XXI века через нашу территорию проходил только один транспортный коридор. Это железная дорога Москва — Пермь — Екатеринбург — Сибирь и автомобильная дорога Казань — Ижевск — Пермь — Екатеринбург. Все остальные дороги у нас были тупиковыми. Автомобильная дорога на Кудымкар заканчивается тупиком. Железная дорога до Соликамска — тупик. Автомобильная дорога Чердынь — Красновишерск тоже не имеет продолжения. Автомобильная дорога Чусовой — Горнозаводск — тупик.
Сравним с нами Свердловскую область. У них сразу две железные дороги уходят в богатейшие районы нефтедобычи (Ханты-Мансийский округ). Это плюс к транссибирской магистрали. А на юг идет дорога в развивающийся Казахстан. Получается, что у Екатеринбурга прямая транспортная связь с соседями в четырех перспективных направлениях, а мы «сидим» на одной веточке без всяких ответвлений. То есть к началу XXI века Екатеринбург в развитии транспортной схемы сильно нас обогнал.
Следующий вопрос пространственной организации — это система расселения. Численность сельского населения в Пермском крае — 25 %, в Свердловской области — 12 %. Населенных пунктов численностью до 200 человек у нас 2840, у них чуть больше 1000. Почти в три раза меньше! И это притом, что у них общая численность населения — 4,4 миллиона человек, а у нас — 2,8 миллиона человек. А каждому населенному пункту нужна дорога, электрическая сеть, газопровод.
И получается, что один условный житель Пермского края несет нагрузку по содержанию этих поселков в несколько раз большую, чем житель Свердловской области. Это первое.
Второе, что является проблемным в системе расселения, — это пенитенциарная система (опять политика). На севере Прикамья были созданы лагеря, и, соответственно, рядом с каждым из них неизбежно возник населенный пункт для обслуживающего персонала. Сейчас лагеря ликвидируются, а населенные пункты остаются. И всю нагрузку по их жизнеобеспечению несет экономика региона.
Третье — это Кизеловский угольный бассейн. В советские времена мы гордились тем, что у нас самые глубокие шахты и мы добываем уголь из самых водонасыщенных залежей в мире. В масштабах СССР цена угля усреднялась, и за счет Кузбасса пермский уголь не казался «золотым». С приходом рыночной экономики выяснилось, что в этих достижениях нет никакой экономической целесообразности. Себестоимость угля в три раза превышала его стоимость на рынке. При этом была значительно ухудшена экологическая ситуация в угледобывающих районах: реки загрязнены кислыми шахтными водами. Шахты пришлось закрыть. И весь Кизеловский угольный бассейн стал депрессивной территорией.
Четвертое — многочисленные поселки на севере Прикамья, население которых жило исключительно лесозаготовками, которые базировались на молевом сплаве, но в рыночной экономике, после запрещения этого вида лесозаготовительных работ, оказались невостребованными из-за нерентабельности.
Так вот, эти «родимые пятна» советской системы расселения — лагерные поселки, Кизеловский угольный бассейн, лесозаготовительные поселки на севере — экономика Прикамья несет на себе до сих пор. А это серьезная нагрузка. К сегодняшнему дню население Гремячинска и Кизела снизилось в два раза, Губахи — на четверть (там занятость поддерживают химические предприятия). Значительно ухудшилась и возрастная структура местного населения. Соответственно, скудеющие местные производительные силы все больше вынуждены перекладывать функцию социального обеспечения населения на плечи всего Пермского края. Например, водопровод и канализация рассчитаны на 60-70 тысяч человек, а реально в населенном пункте живет 30 тысяч. Но издержки-то остались те же самые!
 
Как это сказывается на развитии Пермского края?
— Мы видим, что наша экономика теряет темпы роста. Динамика ряда пермских показателей уступает другим регионам. Индекс физического объема производства меньше, чем у территорий-соседей. По инвестициям в основной капитал мы смотримся неплохо, но все-таки хуже, чем Екатеринбург, Челябинск, Самара, Нижний Новгород. Да, есть определенные отраслевые проблемы, управленческие. Но я считаю, что серьезное влияние на экономическое развитие Пермского края оказывает пространственная организация.
Что делать? Можно опустить руки, а можно попытаться изменить вектор нашего развития. Гуру современной экономической мысли Майкл Портер «советует» нам  выбрать второй вариант. Этот специалист по конкурентоспособности стран считает, что в настоящее время не так важно, какие природные ресурсы и производственные мощности достались стране, важны скорость и методы обновления производственного потенциала в переходе к постиндустриальной экономике. Тот же подход можно смело применять и на уровне регионов. Не все зависит от того, что мы имеем. Очень многое зависит от того, как мы будем жить и работать в нашем родном крае.
Знаменитый ромб Майкла Портера, отражающий основные моменты, от которых зависит конкурентоспособность страны или региона, подсказывает, чему мы должны уделить внимание, если хотим сделать наш регион конкурентоспособным. Первый из них — устойчивая стратегия, структура, соперничество. Здесь у нас относительно благополучная ситуация. В регионе должны быть отрасли- и предприятия-лидеры. Конкурентным преимуществом Пермского края  является то, что его экономика достаточно диверсифицирована и базируется на трех «китах», обеспечивающих развитие региона, о которых мы уже упоминали.
Первый «кит» — нефть и нефтепереработка. Мы добываем 10 миллионов тонн нефти. В Перми расположен крупнейший нефтеперерабатывающий комбинат. Если налог на прибыль в целом обеспечивает более половины регионального бюджета, то налог с нефтяных предприятий обеспечивает более половины налога на прибыль.
Второй «кит» — химия. Пермский край благодаря природе имеет двух гигантов мировой экономики, «Уралкалий» и «Сильвинит», которые, для примера, обеспечивают 90 % потребностей сельского хозяйства Китая и занимают четверть мирового рынка. Что касается газопроводов, то приближенность к газовым месторождениям не только стимулирует развитие химической промышленности, но на огромных российских просторах имеет и обратную сторону медали. Это удаленность от зарубежных рынков сбыта готовой продукции. Со строительством ряда производств непосредственно в морских портах конкурентоспособность наших предприятий на внешнем рынке снижается. Необходимо расширять ассортимент своей продукции, ориентированной больше на внутренний спрос. Задача — снизить экспорт до 30 % от общего производства. Особенно успешно в этом смысле развивается компания «Метафракс».
Третий «кит» — машиностроение. Здесь нет сопоставимых с первыми двумя лидеров. Возможно только выделить во многом определяющий перспективы инновационного развития промышленности Пермского края кластер, ориентированный на аэрокосмическую промышленность.
Второй фактор повышения конкурентоспособности — состояние спроса. Здесь у нас проблемы. Почти все, что мы производим, уходит за пределы территории Пермского края. Сами мы потребляем достаточно немного и импортерами для других не являемся. У нас не очень велика численность населения, поэтому рынок спроса ограничен. Соответственно, и автомобильные заводы, например, строятся не у нас, а в Ленинградской области и Подмосковье. Сейчас рыночная экономика диктует такие правила, что производства, тем более сборочные, создаются не там, где ресурсы, а поближе к большим объемам спроса.
Третий фактор — родственные и поддерживающие отрасли. Есть ключевые компании и отрасли, которые являются базой экономики, а есть родственные и поддерживающие отрасли. Именно Майкл Портер ввел понятие «кластер». Кластер — это группа предприятий, которые взаимно дополняют друг друга, развитие которых возможно только сообща. Многим будет более понятно, если мы назовем это кооперацией. Каждый регион должен стремиться, чтобы у него были не просто отдельные предприятия, а кластеры. Один из основных постулатов теории конкурентоспособности — не нужно что-то изобретать, необходимо посмотреть, что мы имеем, и развивать именно то, что ближе к лидирующей группе предприятий.
Если у нас, к примеру, лидирует химическая промышленность, то нужно развивать этот кластер: сопутствующие подотрасли, предприятия, научно-исследовательские институты, проектные организации, высшие учебные заведения, логистические и торговые центры, обеспечивающие данную отрасль. Только такой подход может дать быстрый эффект.
В Пермском крае нет сформированных самодостаточных кластеров, они еще только в процессе развития. Наиболее продвинутыми пермскими кластерами я считаю производство аэрокосмической техники и химическую промышленность. Мы обязаны не упустить то, что имеем, и дать импульс именно тем направлениям, которые способны развиться на нашей территории.
Четвертая вершина ромба Портера — условия для факторов. Это наличие квалифицированной рабочей силы и инфраструктуры. Решению этих задач в наибольшей степени призвана помочь концепция пространственного развития Пермского края.
Продолжение интервью читайте в следующем номере.

Андрей Климов, депутат Государственной думы РФ:
 — Пермский край — чуть ли не единственный субъект Российской Федерации, в структуре исполнительной власти которого в отдельное направление выделен блок пространственного развития. Тем самым администрация Пермского края демонстрирует наиболее передовые, прогрессивные подходы в управлении регионом. Думаю, наша региональная власть лучше многих своих коллег готова к эффективному управлению развитием территории.
К разработке программы пространственного развития Прикамья привлечены сразу три экспертные группы: группа специалистов из Санкт-Петербурга, ученые Пермского государственного университета и команда экспертов, которую возглавлял я. Итоги работы моей группы уже переданы краевой администрации и были предметом обсуждения на состоявшейся в апреле в Перми конференции по пространственному развитию.
Такой серьезный подход к проблеме оптимизации пространственного развития региона позволит администрации Пермского края сформировать максимально эффективную программу социально-экономического развития. Программу прорыва, а не латания дыр.
Поделиться:
Все новости компаний