Газета
 03 апреля 2006, 00:00   983

«Кто здесь?»

В Перми поставили «Гамлета». Мужчины в роли женщин, «человеко-театры», «живой» Йорик… Провинциальный театр опять пытается поразить публику.
В Перми поставили «Гамлета». Мужчины в роли женщин, «человеко-театры», «живой» Йорик… Провинциальный театр опять пытается поразить публику.

«Кто здесь?»Принято считать, что «Гамлет» — самая сложная трагедия в истории драматического театра. Существует множество трактовок и прочтений пьесы. Георгий Исаакян представил пермскому зрителю свое видение шекспировской трагедии.
Спектакль с самого начала обещает быть необычным. Во-первых, все роли, как и в шекспировском театре, исполняют мужчины. От любых инсинуаций на этот счет труппа отмахивается. «Мы играем не мужчину или женщину, — говорит Дмитрий Васев, исполняющий роль Офелии, — мы играем человеческую ситуацию». Интерес к спектаклю подогревает и оттененная скандальностью слава режиссера.
Премьера. Зрители рассаживаются по местам, а в это время по сцене ходят и разговаривают актеры. Вторая удивившая вещь — минимум декораций: два ряда стульев справа и слева, огромный экран и прозрачная стена в дальней части сцены. Ровно в 19.00 Владимир Гинзбург (Полоний, он же два могильщика) обращается к залу с приветственным словом. Сцена пустеет, по звуку рога свет гаснет, и звучит музыка из классического голливудского фильма «Выпускник» (с Дастином Хоффманом), песня The sound of silence. На огромном экране — дорога, а по сцене бежит Дмитрий Захаров. Это еще не Гамлет. Это просто человек, вопрошающий пустоту: «Кто там?» Таков пролог.
С первых же минут внимание зрителя привлекают два человека, которые, казалось бы, не имеют отношения к происходящему на сцене. Они сидят на стульях и время от времени ходят по сцене, принося и унося реквизит. Они передразнивают актеров, а при словах «судный день» порхают по сцене с белоснежными ангельскими крыльями и нимбами. Эти, так называемые «человек-театр 1-й» и «человек-театр 2-й», напоминают зрителям, что действие, разворачивающееся на сцене, не имеет ничего общего с повседневной жизнью.
Актеры одеты в деловые костюмы, солдаты и офицеры — в камуфляж. Дмитрий Захаров, играющий и Гамлета, и Призрака отца Гамлета, и Владимир Гинзбург, играющий двух могильщиков, разговаривают сами с собой. Артем Орлов то неуверенно ощупывает воздух, изображая близорукого студента Горацио, то щеголяет в сексуальной рубашке, перевоплощаясь в Лаэрта. Офелия пристает к Клавдию, Гертруда кокетливо наносит крем на лицо в своем будуаре, череп Йорика играет вполне живой актер, Розенкранца и Гильденстерна играет то один человек, то три, могильщик загримирован под клоуна, вместо Офелии хоронят «хрустальный» гроб с куклой, наполовину залитый водой. Экран служит то столом, то письмом Гамлета к Горацио, то стеной. Мертвые ходят за прозрачной стеной и стучатся в мир живых.
В моменты наивысшего накала страстей актеры вдруг утыкаются в бумажки и читают роли спокойными, ничего не выражающими голосами. Все действия символичны. Исполнители неожиданно выходят из своего образа и обращаются к зрителям, обсуждая действия персонажа. В основе спектакля — текст пьесы в переводе Лозинского вместо привычного, пастернаковского. Ключевой монолог «Быть или не быть?» переведен самим режиссером, желавшим  максимально приблизиться к оригинальному тексту.
А все вместе — это осовремененная, но не опошленная постановка самой известной шекспировской трагедии, полная иронии, а иногда и сарказма.
Умирает Гамлет, завещая датский престол Фортинбрасу. Сцена полна трупов умерших в финале и умерших раньше. Тишина. И вновь звучит The sound of silence. Актеры встают, и уходят, и появляются вновь уже за прозрачной стеной, отделяющей мир мертвых. Стоят. И неожиданно «прорываются» в мир живых. На экране вновь дорога. И они бегут. Занавес…
Поделиться:
Главные новости
Все новости компаний