Что посмотреть и что почитать – рекомендации bc на выходные

«Вспоминая моих несчастных шлюшек» — это книга для тех, кто считает, будто Маркес уже отошел на покой и стал бронзовым классиком из давно почившей латиноамериканской плеяды. 

Последний роман писателя возвещает — Маркес жив. Жив, пребывает в твердой памяти и после долгого молчания радует читателей очередным шедевром, полным тонких наблюдений о жизни и любви.

Главному герою романа, почти как самому Маркесу, стукнуло 90, и в день своего рождения он решает отправиться в бордель, отчасти — воскресить былое, но главным образом, чтобы хоть в этот вечер не оставаться одному. «Вспоминая моих несчастных шлюшек» — это те же сто лет одиночества, но не растянутые на несколько поколений одной семьи, а заключенные в бесплодную жизнь человека, который никогда никого не любил. 

Для Маркеса нелюбовь — это фобия. Однако в последнем романе писатель выворачивает свой страх наизнанку: что если страшнее не остаться нелюбимым, а пропустить через себя всех любящих, так и не сумев привязаться ни к одному из них? Что, если страшнее, перешагнув порог своего девяностолетия, понять, что прожитая жизнь оказалась пустышкой и остается коротать дни в пустом доме, писать в провинциальную газету воскресные заметки обо всем на свете и терзать нестареющую память, вспоминая своих несчастных шлюшек — единственное подобие любви, что выпало на твой век?

Однако даже в этом Маркес не скатывается в европейскую безысходность. «Вспоминая моих несчастных шлюшек» — это истинный образец латиноамериканской прозы, тот самый магический реализм с его полусном-полувыдумкой и с вечным шансом на спасение и прозрение для всех заблудших.

 

 

«Охотник» Бакурадзе проделал сложный путь к народной премьере — сквозь прокатные тернии, фестивальные фиаско, молчание прессы и зрительское безразличие. Снятый еще в 2010 году, для массовой аудитории он стал доступен только сейчас — но предсказуемо оказался не нужен ей. Фокус-группа фильмов Бакура Бакурадзе — это, очевидно, сам Бакурадзе.

Фильмы наподобие тех, что снимает 43-летний режиссер, отчего-то принято сравнивать с поэзией — лаконичной, почти молчаливой, изящной и бессобытийной. Намного более удачно, думается, сравнение с живописью, прежде всего оно позволяет оценить видимую «неподвижность» сюжета: например, главный герой «Охотника» Иван Дунаев, несмотря на свою энергично говорящую фамилию, живет будто бы в стоячей воде — в условиях глухой сельскохозяйственной провинции, где он занимается своим малым бизнесом, растит детей и изменяет жене с арестанткой близлежащей женской колонии.

Как истинный аграрий он защищает свои владения — реку от браконьеров, дочь от ухажеров, себя самого — от перемен. В остальном здесь ничего не происходит и вряд ли что-нибудь произойдет.  Такое чувство, что «Охотник» — это реинкарнация японского сада камней; с какой бы стороны ты не взглянул, всегда упустишь что-нибудь важное. То же и в фильме — возникает ощущение, что за кадром остается намного больше. Неразборчивые и необязательные диалоги в картине, пожалуй, и вовсе могли быть отклонены финальным монтажом, но сохранены в угоду хоть какой-то динамике. Самой большой загадкой фильма, очевидно, является его название — оно не объясняет почти ничего, кроме того, что охоту Иван использовал в качестве предлога для ночных отлучек из дома.